Детство. Отрочество. Юность. Далее неразборчиво. 60 дней назад (21 сентября 2018)



В детстве я думал, что быть взрослым – хорошо. Спать ложишься во сколько захочешь, ешь любую вкусную дрянь, в садик ходить не нужно, а на работе платят деньги, за которые можно себе купить вообще все игрушки. Ума не приложу, почему взрослые не поступали именно так.

Будучи подростком, я предполагал, что взрослые только и делают, что путешествуют, читают классные книги и сидят в барах. А секс, по моему мнению, занимал никак не меньше 50% их свободного времени. Оказалось, что в отношении взрослых я ошибался. Они просто мечтали выспаться, уволиться и уехать подальше, чтобы их там все оставили в покое.

Иногда я их понимаю. Ведь быть взрослым не так уж и здорово: ты ложишься пораньше, чтобы утром перед работой отвезти чадо в детсад, на работе на тебя (такого талантливого и умного) орёт начальник, книжку ты последний раз открывал в отпуске, секс у тебя был, кажется, на выходных (но ты не уверен, что это считается), а после бокала вина ты мучаешься дикой головной болью. Такие дела, как писал Курт наш Воннегут*.

Какое-то время (кто-то – всегда) мы все пребываем в вышеупомянутом состоянии бытия. Суетимся, ездим на работу, рожаем детей и берём ипотеку, ввинчивая себя в такой круговорот событий, что выпутаться уже непросто. И хочется туда, обратно. Где вот этого всего нет, а есть только нелепые (ну и пусть) представления о будущем. А затем наступает такой момент, когда чаша переполняется. И наступает ощущение, гениально обозначенное в песне нежно любимого ансамбля СБПЧ тремя словами: труба, край и вилы. Пожалуй, именно этот момент и надо считать переходом к мифической «взрослости».

У настоящего взросления терпкий, но приятный вкус. И чтобы избежать аналогий алкогольных (ну сколько можно?!), приведу другой пример. Есть такой синематографический жанр под названием grown-up comedy. Только не пробуйте переводить и тем более печатать это в Google, такого насмотритесь, что забудете, зачем мы здесь собрались! Это не про смешную эротику, а про такой тип комедий, который заставляет если не задуматься, то с большим удовольствием сопереживать протагонисту. Это сопереживание одновременно приятное и такое слегка печальное, что иначе как терпким его не назовёшь. Идеальная метафора взросления и жизни после тридцати, сорока или пятидесяти.

Одна из самых приятных вещей в так называемой взрослой жизни состоит в том, что ты перестаёшь чего-либо стесняться. Говоришь как есть, принимая и осознавая последствия своих слов и своего выбора. Перестаёшь тратить время и внимание на осмысление того, что твои действия, внешний вид или предпочтения становятся предметом для обсуждения. Перестаешь подолгу с томным видом ходить вокруг любимого человека, надеясь, что партнёр сам догадается о твоих планах на жизнь или на вечер. Завязываешь с попытками доказать себе, что ты ещё юн и больше не напиваешься на вечеринках. Начинаешь с наслаждением читать классику не потому, что надо, а потому, что стало наконец интересно и вроде бы даже понятно. Звонишь родителям, если они ещё живы, и стараешься поговорить подольше. К сожалению, перестаёшь понимать существенную часть молодежного дискурса, но уже не очень расстраиваешься по этому поводу.

Можно привести тысячи таких примеров, прочитав которые, вы скажете: «Приятель, так это старость». И есть какое-то особое наслаждение в том, чтобы эти примеры приводить. Но главное то, что ты становишься наконец собой. И никем другим. Добро пожаловать в клуб, мы все здесь ненадолго.

* Воннегут, конечно, писал не «такие дела», а «so it goes». Эта фраза, встречающаяся в романе «Бойня № 5, или Крестовый поход детей» ровно 106 раз, была комментарием по поводу чьей-либо смерти. На русский её перевела талантливейшая Рита Райт-Ковалева. С течением времени и новыми прочтениями романа фраза стала обозначением для ситуации, на которую никак нельзя и не нужно влиять.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!