Пиши меня полностью 1445 дней назад (11 июня 2014)


«Вы можете называть меня Сеня Покрас. Или Покрас Лампас. Я всегда начинаю с этого свои выступления. В общем, меня зовут Сеня и я люблю играть со шрифтами. Чем мы сегодня с вами и займемся», — так начался ставропольский мастер-класс одного из лучших российских специалистов по каллиграфии с забавным псевдонимом Покрас Лампас. Ему чуть за двадцать, и он уже успел оставить след в истории: изменить культурный ландшафт нескольких крупных городов России, стать человеком, чье имя плотно ассоциируется с каллиграфией и леттерингом, и, самое главное, зажечь интерес сотен людей по всей стране к своему любимому делу.



— Скажи, с чего началась вся эта история? Как ты пришел к тому, чем сейчас занимаешься. Я так понимаю, что из граффити?

— Да, все правильно. Я лет семь назад очень сильно был впечатлен рассказом одного моего друга о граффити. И я подумал: «Черт, это же то, что мне нравится!» Меня всегда напрягало, что стандартные рисунки — это просто бумага, небольшие масштабы. Я постарался уйти в уличную среду. Когда я стал много рисовать, попадать на какие-то фестивали, баллончика стало мало и нужно было найти другие инструменты, которые позволили бы мне рисовать в той стилистике, что мне близка.  Потому что в граффити ты либо рисуешь графику, для чего нужна серьезная художественная подготовка, либо ты рисуешь буквы. И получилось, что я полюбил шрифты, именно начав рисовать граффити. А потом решил двигаться дальше, не оставаясь в рамках баллончика и каких-то условностей, связанных с граффити-стилистикой.

— А что сейчас больше всего зажигает? Граффити, леттеринг, типографика, каллиграфия?
— Ты знаешь, я пришел к выводу, что нельзя постоянно заниматься чем-то одним. Это начинает давить, напрягать, надоедать. То есть сначала я могу сделать какую-то коммерческую леттеринговую историю, потом мастер-классы, затем разрисовываю стенку какую-нибудь большую на фестивале. У меня получается, что я не остаюсь долго в одной теме и поэтому я черпаю вдохновение из самых разных областей. И постоянно переношу какие-то шаблоны из леттеринга в граффити, например. Это хорошо влияет на творческое развитие и позволяет не застаиваться, что часто случается, когда ты занимаешься чем-то серьезно.

— Слово «каллиграфия» вызывает такие ассоциации с древностью, это же очень традиционная штука. Ты работаешь с какими-то старинными книгами, трактатами, черпаешь ли оттуда вдохновение?
— Всегда с удовольствием смотрю на примеры старинной каллиграфии, но когда учился этому делу, я сознательно не смотрел на классические примеры, а искал что-то свое. Поэтому для меня все эти старинные вещи интересны с эстетической стороны. Я не ищу там фишек по строению шрифта, их я скорее черпаю из современной, более смелой, а не строгой и классической культуры.



— Говорят, одна из самых главных вещей в жизни — это обрести свое дело, свое мастерство. И, глядя на то, что ты делаешь, я понимаю, что ты это мастерство в каком-то смысле уже обрел. А когда это случается, на тебя начинают со всех сторон сами валиться какие-то немыслимые предложения, начинают приходить люди и требовать их обучить. Отсюда вопрос: ты как-то с помощью каллиграфии на жизнь зарабатываешь или это все-таки развлечение?
— Скажем так, мне удается держаться на плаву, занимаясь любимым делом. Я стараюсь брать проекты, которые интересны не только в финансовом плане, но и как возможность развития. Получается, что я сам себе арт-директор: сам встречаюсь с заказчиком, объясняю ему какую-то свою позицию, получаю отзывы. Работаю не только с корпорациями, но и с небольшими компаниями, которым нравится леттеринг, с которыми можно попробовать нестандартные подходы. 

— А какой самый нестандартный коммерческий проект у тебя был?
— Из последнего, что я делал, был проект, связанный не столько с каллиграфическим дизайном, сколько с граффити. Клуб находится в самом центре Москвы, он очень пафосный, очень богато оформленный, соседнее здание с Большим театром. Владельцы захотели, чтобы все было завандалено. И там, в клубе, огромные шестиметровые зеркала. Я специально подобрал маркеры с флуоресцентной краской, которая сильно растекалась и жестко там все зарисовал тэгами. Получились такие светящиеся шестиметровые подтеки. Они их еще подсветили специально, и получился вообще отрыв башки!



— Сейчас, вот в процессе мастер-класса, прозвучала такая интересная тема о том, что такое каллиграфия — функциональная дисциплина или искусство. А что это для тебя?
— Тут очень тяжело сказать однозначно, ведь у меня очень много разных проектов. Где-то я пытаюсь раскрыть шрифт с точки зрения нестандартной визуальной подачи, где-то я, наоборот, работаю с каждым пикселом, чтобы каждая буковка была идеальной. Это все независимо друг от друга как-то развивается и живет во мне. Где-то как коммерческая история, где-то просто как интересный проект.

— Слушай, а ведь твои «уличные» работы, они же серьезно изменяют городской ландшафт, создают настоящее искривление в пространстве. Какой твой проект оставил самую большую вмятину во Вселенной?
— Одна из самых интересных и масштабных работ была в Екатеринбурге в рамках фестиваля «Стенограффия — 2013». Я сделал целый ковер из тэгов в центре города, возле кинотеатра Салют. Там расписано огромное пространство — стены, потолок, кондиционеры — я очень сильно во все это погрузился. И потом зашил туда еще надпись флуоресцентной краской: All your walls are belong to us . Прокрасил только те участки, где есть буквенный паттерн. И получилось, что надпись видно только когда на нее светишь. Работа получилась очень масштабная, и это просто дико приятно эстетически — делать такие объекты в городе.



— А ты всю эту каллиграфическую историю хочешь развивать как некий образовательный проект или просто используешь как способ творческого саморазвития? Или, может, запустишь все в коммерческом, дизайнерском векторе?

— Знаешь, нельзя сказать точно. Во-первых потому, что сами тенденции в дизайне очень сильно и быстро меняются. Во-вторых, я постоянно развиваюсь сам для себя — открываю новые приемы, новые формы букв, какие-то решения, и здесь, я считаю, весь смысл в том, чтобы развиваться одновременно и в графическом дизайне, и в оформлении объектов, и рисовать что-то на холстах. В этом случае ты не будешь заложником стиля, который когда-то себе сделал и теперь продаешь. Гораздо интереснее постоянно открывать и давать людям что-то новое, что до тебя никто не реализовал в типографике и шрифтах. Например, вот одна из последних идей, которая меня очень сильно вдохновляет. Я хочу заправить в маркер цвет хромакея и писать, чтобы буквы считывались в прямом эфире. Например, ты пишешь буквы на стене и одновременно в кадре показывается, что за этой стеной может происходить. Или, скажем, рисуешь на девушке, а на экране изображается, будто ее тело подсвечивается изнутри. Получается такой интересный стык техники и технологии, с помощью которого можно добиться невероятных результатов.

— А как человеку, который непричастен к каллиграфии, но которому это все со стороны очень нравится, попасть в эту тусовку, тоже стать мастером каллиграфии?
— Во-первых, нужно очень четко для себя понимать, что в этом скрывается очень много труда. Я когда только начинал рисовать, чтобы набить моторику рук, выносил каждую неделю по семь-восемь пакетов бумаги на свалку. Не говоря уже о том, что я очень много ездил и рисовал на разных стенках. Даже сейчас, представь, чтобы просто выйти во двор и закатать там стенку при минусовой температуре, нужно большое самообладание. Пальцы коченеют уже через полчаса. Я поначалу ездил по всяким мелким фестивалям и рисовал там в диких условиях – по сильному холоду или жаре. Все это не так легко и гладко проходит, как кажется. Чтобы преуспеть в этом, нужно очень много усилий и, главное, делать это с любовью. То есть, не делать это ради какой-то абстрактной цели, а просто потому, что ты любишь это. Когда я начинал, я же не думал, что это выльется в какой-то проект. Просто был уверен в своем деле, видел в нем какую-то перспективу и знал, что это рано или поздно к чему-то приведет.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!