Меловый Феникс 1584 дня назад (20 июня 2014)

«Весь этот декоративный мусор, который они производят, — это то, что они могут подобрать и выбрать из помойки, не слезая с роликовых коньков, проезжая через кондиционированный супермаркет искусств. Это все равно, что рисовать картины с помощью цифр, и это должно закончиться в детском садике. Дело не в том, что все это сделало творчество слишком простым. Это вообще не имеет отношения к творчеству», — вот так нелестно рассуждает о будущем живописи художник и мыслитель Брайон Гайсин в книге-интервью, попавшей мне в руки не так давно. Слова эти, сказанные в конце семидесятых годов прошлого века, поднимают одну из важных проблем современного искусства — его обесценивание. Массовость, стандартизация и популяризация посредством безумными темпами развивающихся коммуникаций — превращают картины в картинки, сливающиеся в сплошном потоке в цветастую ленту. «Vita brevis ars longa» и весь этот конвейер грозит монолитом застыть в янтаре электронных носителей. Признанные или непризнанные, понятые или непонятые бесконечные произведения заведомо ложатся на полки вечности, превратившись в пыльную мебель, омертвевшие, потерявшие свою связь с жизнью. И что же способно оживить наше понимание живописи и вернуть картинам былую ценность акта творения? Возможно, рисунок мелом на асфальте. Да, картина с неимоверно маленьким циклом жизни. Пейзажи, существование которых чертовски нестабильно по замыслу самого автора. Ни эта ли скоротечность роднит такое искусство с человеком. И разве личность, отважившаяся отказать в бессмертии своим творениям, взамен на бессмертие самого творческого акта ни тот художник, которого стоит отыскать в грудах декоративного мусора.




  


Небо позвало меня сделать это в первый раз. Я пригласил тогда своего бывшего учителя пойти со мной рисовать на улицах. Если бы он не пошел, если бы в первые дни на меня напали и избили, либо негативно реагировали на мое творчество, то я, наверно, никогда больше не рисовал бы на асфальте и стенах. Наш город крайне серый и мрачный, это подтолкнуло меня в 2006-м начать рисовать на улицах. 
Я мечтал расписать все стены города пейзажами, что бы людям было радостней жить. В 2008 году я купил фотоаппарат, стал фотографировать свои рисунки, чтобы в результате 10-20 лет ежедневного рисования и публикаций фоторабот в интернете серый город стал достопримечательностью и сюда съехались туристы со всего мира. Я хотел сделать город красивым, чтобы люди, возвращаясь с работы, были в хорошем настроении, чтобы человек возвращался домой не для того, чтобы «повеситься» от серости окружающего мира, чтобы гуляющие по вечерам наслаждались прогулкой. Картины, нарисованные в таком масштабе и слившиеся с архитектурой, как я задумывал, способны повлиять на общественную эмоцию, вплоть до снижения уровня преступности, дорожно-транспортных происшествий, снизить уровень хамства, злости и хмурости среди людей. Но мои работы по-прежнему крайне агрессивно уничтожают, хотя грязь, примитивные граффити, надписи ненависти, навязчивая реклама — это никому не мешает и с этим никто не борется. 




  


Первый рисунок был сделан на улице Андреева, первые работы не сохранены на фотографиях, я рисовал небо, пробуя наносить разные оттенки, это все было  из воображения. Сейчас я иногда перерисовываю пейзажи классиков, но никто из художников не вдохновляет меня по-настоящему. Я долго искал пример для подражания, но так и не нашел, напротив, я находил только разочарование и даже отвращение. Например, Ван Гог. Из него сделали легенду, выдумали в книгах. Художник-эмигрант, изображавший разруху и пьяниц, сам он как личность не вызывает никакого уважения, только некоторые его картины, но у меня совсем не то все, и посыл не тот. Можно отправиться в полицейский участок даже за пейзажики детскими мелочками, так что в городе полно ужасов и без «мрачных» картин. 



Тем не менее, параллельно украшению города, я всегда хотел выражать свои глубинные чувства. Это реализуется в моем «патологическом экспрессионизме». Он — ответ на крайний патологический ужас, который творится в мире, но я никогда не «выношу» эти работы на улицы, там и так полно негатива. Недавно я подумал, что Раскольников мог бы не убивать старушку, а рисовать картины, выражая в них свои чувства к обществу. 




  


Так он прожил бы намного лучшую жизнь, речь не о признании, а о том, что он бы шел против мнения всего его окружения в служении своему искусству. Художник всегда встает перед выбором, подобно массовым убийцам, — убивать или убить себя — умереть для общества, которое его не понимает, для которого он и так мертв. Он больше не имеет способов сказать что-то безразличным людям — и должен жить в своем искусстве. Когда мои работы хвалят, то я не особо радуюсь, для меня это как если бы у матери хвалили ее умерших сыновей — то какими они были хорошими, она бы вспоминала с печалью. 
Зачем я рисую и трачу все деньги на материалы?.. даже не знаю, может давно надо было накупить себе модных гаджетов и чувствовать себя хозяином жизни?


Александр Аленин
г. Железногорск, Красноярский край. Художник, поэт.
Автор проекта outsiderart, рисует мелом и пастелью на асфальте и плитке,
фотографирует свои творения и выкладывает в сеть. Основатель патологического экспрессионизма.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!