Федор Сваровский 3 сентября 2017



Мне сказали
что ты меня всё ещё любишь
что ты звонишь
когда меня нету дома
читаешь мои любимые книги
чтобы быть внутренне ближе
ходишь за мной по пятам
в офисе и магазине
к знакомым
говорят, тебя даже видели рядом со мной
весной
на гриле
далеко за городом
и даже на конференции по недвижимости в Париже
и это
несмотря на то
что мы друг с другом практически не говорили
и по известным причинам
я в ближайшем будущем тебя, как мне кажется, не увижу
хочешь узнать почему?
потому что на мокрой дороге в Ригу
тебя разорвало, размазало, разбросало
и перемешались в единую массу волосы, мясо, кости
и какое-то даже сало
и отдельно лежала оскаленная голова
потому что я был на похоронах
как положено
покупал цветы
потому что ты
два года уже мертва
но
может быть, это все-таки правда
потому что какой-то странный
травянистый запах
бывает в ванной
ранним утром
я иногда захожу на кухню
там
внезапно
вымыты все тарелки
и накурено
и съедена вся халва.

Агнивцев Николай «Принцесса Анна» 2 сентября 2017



Из своей опочивальни,
Чем-то очень огорчен,
Побледневший и печальный
Вышел в зал король Гакон.
И в тоске невыразимой
Молвил, вставши на ступень:
«Здравствуй, мой народ любимый!»
И сказали: «Добрый день» –
114 гофмейстеров,
30 церемониймейстеров,
48 камергеров,
345 курьеров
И 400 пажей!..
И дрожа, как от озноба,
Продолжал Гакон-король:
«Нам сейчас одна особа
Причинила стыд и боль!
Видно, нас днесь в это лето
За грехи карает бог!
Что вы скажете на это?»
И сказали грустно: «Ох!» –
114 гофмейстеров,
30 церемониймейстеров,
48 камергеров,
345 курьеров
И 400 пажей!..
«Наша дочь принцесса Анна,
Позабыв свои дела,
Неожиданно и странно
Нынче сына родила!
Мы б узнать от вас хотели
(Будьте ж честны и прямы!),
Кто замешан в этом деле?!»
И сказали тихо: «Мы!» –
114 гофмейстеров,
30 церемониймейстеров,
48 камергеров,
345 курьеров
И 400 пажей!..

1921 год.

*** 2 сентября 2017



Френсису несколько лет за двадцать,
он симпатичен и вечно пьян.
Любит с иголочки одеваться,
жаждет уехать за океан.
Френсис не знает ни в чём границы:
девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает лёгкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!
Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, ещё мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, всё в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме письма писать много-много лет, Френсис берёт саквояж с вещами и на корабль берёт билет. Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо. Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснёт совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встаёт, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет, слёзы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель. Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны ловят с текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда ещё жива.
В сумке несёт почтальон исправно от никого никому слова.

Ани Лихтикман. «Кот Марат» 30 августа 2017



Кот Марат не уверен в завтрашнем дне.
Смотрит в миску, а в миске еды на дне.
И тогда этот кот открывает рот
И тогда этот кот этим ртом орет.
И тот, кто за этого кота отвечает,
Неважно, что он там делает,
рисует, пишет, или на виолончели играет.
Он начинает делать это быстрее.
Он начинает делать это смелее.
Он звонит туда, куда никогда не звонил.
Он пишет письма, даже когда в ручках нет чернил.
Он выходит на улицу, хотя там чужие люди.
Он не позволяет скапливаться грязной посуде.
Он говорит друзьям: «Мне-то все равно, но у меня кот».
И устраивается сразу на сто работ.
Или идет выступать в огромный концертный зал,
и не думает, что бы папа про это сказал.
Или ловит бандитов, хотя он, вообще-то, робкий.
И вот, наконец, приносит домой коробки.
И они с котом,
отложив все другие дела на потом,
смотрят, как в миску сыплются рыбки, колечки, подушечки
и мигом ее наполняют.
Но самые вкусные — звездочки. Так они оба считают.

Настя Зацепина 23 марта 2017



***
А вы когда-нибудь смотрели в те глаза,
Которые вот-вот должны потухнуть?
Вы видели, как катится последняя слеза,
Касаясь льдинок розоватых губ?
Вы, те несчастные, кричащие о горе,
Держали вы в своих руках окоченевшие,
Не шевелящиеся пальцы рук?
А знали вы, несчастные счастливцы,
Как плачет ставший сиротой,
Ребёнок маленький, утративший уют?
Как можете вы, дети праздной жизни,
Какие либо жалобы иметь?
Свои капризы делать горем?
И чем несчастен ты, счастливый человек?
И я тебе по доброте душевной
Хочу дать важный для тебя совет...
Ты отвлекись от мира грёз, мечтаний,
Узри количество страшащих душу бед,
Которые стучатся в дом, квартиру,
Не замечая ни окон, ни запертых дверей...
Несчастье к каждому приходит...
Оно и до тебя дойдёт, поверь.
Ты не уйдешь от истинного горя,
И не спасёшься от страданий лет…
Но когда счастье к тебе в дом приходит
Впусти его «несчастный» человек...




***
Забери моё сердце и душу,
Но живи. Тебя очень прошу.
Забери мои ноги и руки,
Но беги от больниц,
Я молю.
Ты всего лишь живи своей жизнью,
Забирая мою по частям.
Просто будь со мной рядом,
Прошу я.
Я тебя никому не отдам.
Не смогу без твоих поцелуев,
Задушевных речей по ночам.
Просто ты живи рядом,
Прошу я.
Забери всю меня по частям.

Сергей Тимофеев «Дни ангелов» 5 марта 2017



Ангелы – это очень медленные пацаны
которые курят в кулаки какие-то
шоколадные сигареты.
Они переливают из пустого в порожнее
Там, на небесах.
Облака пахнут ванилью,
Всё так чисто, безопасно, ухоженно,
Как завтрак в самолете,
Стоящем в аэропорту
На вечной стоянке.
Иногда они смотрят старые боевики
И думают, что и они могли бы…
Потом идут куда-то вместе
Немного понуро.
Приходят – а это сад,
Идут под яблони, подбирают
Плоды с древа познания добра
И зла. Кусают. Жуют. Для них
Они безвредны, как и всё остальное.
Проходит день, наступают следующий.
И они снова смотрят боевики по телику
Величиной с небо.

Алевтина Дорофеева 29 января 2015



К соседу ходят дамы из богатых,
Сбегая от своих мужей проклятых,
И жизнь летит как будто бы не мимо.
Смазливый инженер шестидесятых
На слух поёт им Визбора и Кима.
Незрело голубой подъездный цвет,
В пределах дома сходит мир на нет,
Как небо, Богом пойманное всуе.
Когда интеллигент поёт куплет,
То дамы веселятся и танцуют.
На лавочке массандровский букет,
Утяжелён оранжевый пакет,
Пьют два поэта разных поколений,
Один большой гурман, другой аскет
С звенящим грузом чистых размышлений.
Как будто мир, застигнутый врасплох
И свежевыкрашен и заново изучен,
А вечно молодой на небе Бог
Считает, что его мирок совсем не плох,
Хотя, конечно, мог быть и получше.

Роберт Рождественский 4 декабря 2014



Знаешь,
я хочу, чтоб каждое слово
этого утреннего стихотворения
вдруг потянулось к рукам твоим,
словно соскучившаяся ветка сирени.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая строчка,
неожиданно вырвавшись из размера
и всю строфу разрывая в клочья,
отозваться в сердце твоем сумела.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая буква
глядела бы на тебя влюбленно.
И была бы заполнена солнцем,
будто капля росы на ладони клена.
Знаешь,
я хочу, чтоб февральская вьюга
покорно у ног твоих распласталась.
И хочу,
чтобы мы любили друг друга
столько,
сколько нам жить осталось.

Вредные советы! 12 ноября 2014

Вот скажите, ведь правда, что каждый из нас когда-то пробовал писать стихи? У некоторых эта привычка остается на всю жизнь. Так, например, Олька Берёзова, приходя домой с работы, нет-нет да напишет четверостишие. Да не простое, а «вредное»...
Внимание, вредные советы!


Если ваш коллега ходит
Удручающе невесел
И нудит, что бабы — дуры,
А начальники — козлы,

Расспросите, не забыл он
Утром, после Хэллуина
Смыть с похмельного устатку
Грим унылого говна?



Если ваш любимый поздно
Возвращается с работы,
Подозрительно довольный,
С исцарапанной спиной,

Успокойтесь, истеричка,
Вам собой гордиться можно —
Кто-то выбор ваш одобрил.
На спине поставив Лайк.



Если вдруг у вашей милой
Начинается припадок
Истерически-визгливый
И со мхатовской слезой,

Ненадолго удалитесь
До ближайшего киоска
И по возвращенью киньте
Шоколадкою в неё.



Если ваше чадо любит
Возвращаться очень грязным
И в песочнице у дома
Вырыл триста сорок ям,

Вы ругаться не спешите
На чумазого неряху.
С ним дружиться надо срочно:
Он, возможно, ищет нефть.



Если лучшая подруга
Неожиданно худеет
И твердит, что с вашей толстой
Попой ей не по пути,

Мстя холодная настигнет
Самосвалами с пломбиром,
Что закажете с доставкой,
Пусть попробует не съесть.



Если муж несправедливо
Вас пытается обидеть
Возмущаясь, что намедни
Вы вернулись на рогах.

Опустив глаза, вздыхайте,
Проклиная амнезию,
Удивлённо ужаснитесь:
Неужели на твоих?

Лёша Самолётова 1 октября 2014



Он не любит меня. Или делает вид, что так.
В мире много других — беззаботных, смешных, простых.
У кого-то квартира, элитных пород хомяк
или в членах семьи шесть банкиров и семь святых.
У кого-то тончайшая кость, в пол-лица глаза.
У кого-то отсутствие склонности ревновать.
Кто-то, чтобы он ни предложил, бесконечно «за».
Кто-то может не злиться и голос не повышать.
У кого-то такие же вкусы в кино, в еде.
Кто-то денно и нощно готовит ему борщи.
Кто-то есть в его пятнице, вторнике и среде.
Кто-то тайдом стирает носки его и плащи.
Он кого-то ведёт после выпуска новостей
отдыхать на атласе наглаженных простыней.
Он кого-то спасает от сложностей всех мастей.
Очевидно, кому-то поддержка в сто крат нужней?
Он не любит меня. Или делает вид, что так.
Он целует меня в уголок пересохших губ,
треплет волосы — так приручают цепных собак.
Он бывает пронзительно и невозможно груб.
Он не любит меня. Он не видит меня в упор.
А точнее не смотрит на мой напускной сарказм.
Я всё делаю будто нарочно наперекор,
а потом подавляю под рёбрами острый спазм.
Он не любит меня. Это ясно, как Божий день.
Может, в прошлом любил. Но сейчас не такой дурак.
От таких размышлений, пожалуй, одна мигрень.
Я его не люблю. 
Или делаю вид, что так?