Особенности древнерусского патриотизма 397 дней назад (19 октября 2017)

Говорят, Виктор Михайлович Васнецов четверть века таскал за собой своё самое объёмистое творение. Ну может не все двадцать пять, но пятнадцать уж точно! Сын Алексей вспоминал, что куда бы они не переезжали, в большой комнате обязательно натягивался огромный (3 на 4,5 м) холст с Богатырями, и отец изредка работал над ним.



Младшие дети до смерти боялись выпученных глаз вороного коня Ильи Муромца и любили прятаться в щель между стеной и картиной. В конце концов дети выросли, Васнецов признал работу законченной, и её тут же купил галерист Третьяков, отведя художнику целый зал в Лаврушинском переулке. Полотно стало вершиной нового патриотического направления в искусстве, характерного для стран Восточной и Северной Европы. Ещё вчера их элита интересовалась лишь французскими и немецкими образцами, списывая свои собственные традиции на варварские пережитки. Однако эпоха романтического национализма в корне изменила ситуацию.

Истоки кабинетной мифологии

Базу национальной мифологии заложили ещё в XVIII веке: молодой Российской империи понадобился свой пантеон богов и легендарных правителей. Народившееся племя литераторов и историков решило добавить отечественной истории европейского шарма, в духе высокой античности. Наследие языческого прошлого подверглось глубокой переработке, и вскоре кабинетные сказители извергли обновлённый русский эпос, скроенный по гомеровским стандартам. В 1767 году вышел первый мифологический справочник Чулкова, открыв путь потоку научно–популярной и художественной славянской литературы. Народный фольклор, летописи, латинские анналы, труды Ломоносова и Татищева - всё пошло в дело. Русский Олимп заселили божества восточных и западных славян, масленичные чучела, Боян, волхвы и куча местной паранормальной нечисти. Амурные Услад и Лель, оживший праздник Ярило, быкоголовый Радегаст - многое из этого новодела до сих пор живёт в классических произведениях. Дело дошло даже до «адской богини» Бабы–Яги, требующей кровавых жертв, и домовых с лешими в виде «мечтательных фавнов». Правда, три богатыря отношения к этому не имеют - они подлинно народные герои!

Репин и Васнецов - братья навек

Неуправляемые, мстительные, невоздержанные, временами лживые и сильно пьющие, былинные отечественные богатыри заняли твёрдое место в умах и сердцах населения. Порождения городского фольклора, отражающего аристократический слой русского эпоса, к концу XIX века они перекочевали на оперную сцену и живописные полотна.

Богатырская тема началась в Париже 1874 года, когда негодующий Репин задумал своего Садко в ответ на «бессмысленную мазню» импрессионистов. Пригласив коллегу–приятеля Васнецова в свою французскую мастерскую, он набросал с него фигуру легендарного купца, щедро украсив полотно экспонатами Берлинского аквариума. Получился чистой воды импрессионизм, но с глубоко патриотическими мотивами. Французы полотно проигнорировали, зато Александр III отвалил Илье Ефимовичу солидный гонорар и звание академика. Сложно сказать, что больше впечатлило Виктора Михайловича, однако в порыве вдохновения он изобразил первый красочный эскиз Богатырей. До премьеры картины оставались добрые два десятка лет. Надо сказать, что Васнецов отлично разбирался в древнерусских доспехах, дневал и ночевал в Историческом музее, перечитал кучу литературы и даже участвовал в раскопках, но почему тогда на его полотне смешаны разные эпохи, герои одеты, как банда грабителей, и даже лошади вызывают двойственные впечатления? А ведь разговор идёт о дружине киевского князя X–XII веков.

Среди трёх богатырей: Илья

В центре композиции – «старый казак» Илья, 30 лет отсидевший на печи, по причине конверсионного расстройства. Самый популярный богатырь, победитель всего, что шевелится, и просто хороший мудрый дядька, случайно замутивший с супругой своего наставника. Имел любовницу и незаконнорожденного сына, писан с владимирского крестьянина и мытищинского извозчика. Одет вполне традиционно: кольчуга, известная у славян с незапамятных времён, и классический русский шлем–шишак XV–XVI вв. Наступательное вооружение также подчеркнуто «народное»: копьё с ромбовидным бронебойным наконечником, характерным для раннего средневековья, и булава ближнего боя, определённо азиатского происхождения (османы щеголяли такими в XV–XVII вв.). И никаких вам элитных мечей или престижных наручей. Под стать хозяину и мощный конь, настоящий богатырский, из тех что и в подводу, и под воеводу. На полном серьёзе прототипом Ильи Муромца считают Святого Илию «Чоботка» из Киево–Печёрской лавры, почившего в 1188 году. Сохранились богатырские мощи со следами спондилоартроза и проникающих ранений. Ну, а наш картинный герой, согласно выданному Васнецовым обмундированию, должен был жить где-то в районе XV века. Выпадая, так сказать, из официальной версии.

Добрыня

Не лучше обстоит дело и с двумя другими персонажами, зато экипированы они не в пример богаче. В образе картинного Добрыни Никитича, змееборца, дипломата и дамского угодника (искалечившего, по случаю, первую жену Маринку), чувствуется княжеская порода. Поэтому в руках его солидный «меч-кладенец» каролингского типа, совпадающий по времени с X–XII веком. Единственное, что роднит былинного «храбра» с реальным новгородским воеводой Добрыней. А вот греческий шлем-колпак (которым по легенде Добрыня убил своего первого змея), не пользовался популярностью на Руси, единственный экземпляр XIII века хранится в Оружейной палате. Чего не скажешь о жутко дорогой «дощатой» броне, одетой поверх кольчуги, - в XIII–XIV столетиях князья рассчитывались такими при покупке недвижимости. Да, и крест на нём непростой - энколпион, со священным секретиком внутри. Венчает облик служилого олигарха круглый красный щит, совершенно неопределённого происхождения, относящий нас не то к кочевникам, не то к викингам. Внешностью со своим персонажем поделился сам Виктор Михайлович. А вот с лошадкой представителю дворянства явно не повезло – какая-то она у него небогатырская. Похожа на породистого орловского рысака, но жирноватого, на тонких ножках, с плохими суставами и дурашливой мордой. Впечатление, что завезёт она своего хозяина не туда, куда нужно.

Алёша

Ну, и наконец цыганистый «отрок» Алёша, сын ростовского священнослужителя, смахивающий на кого угодно, кроме русского витязя. Неудивительно, что родина его кольчато-пластинчатого доспеха (юшмана) - Ближний Восток. В конце XIV века юшман появился в Золотой Орде, но на вооружение русской знати поступил не раньше XVI. Тогда же получили распространение лёгкие композитные луки, так называемого турецкого типа, чрезвычайно удобные в конной атаке. У зажиточного Поповича есть и такой лук, и богато изукрашенный меч, и гривна на шее и даже гусли. И, вообще, судя по его модному антуражу, он типичный метросексуал. Подбивал, кстати, клинья ко второй жене Добрыни Никитича, но супруг вовремя пресёк. Васнецов писал его со среднего сына мецената Мамонтова, и все домашние тому дико завидовали. Однако лицо славного юноши выражает растерянность, взгляд блуждает, в отличии от мобилизованных к бою, собранных старших товарищей. И даже лошадь напоминает хилую хитрую скотину с вывернутыми передними суставами: размёт ног - страшный порок для породистых скакунов. Представитель духовенства явно чувствует себя не в своей тарелке, не зная за что хвататься (в правой руке у него хлыст, а в левой лук), и четвероногий друг грустит вместе с ним.

Срыв покровов

Невзирая на все ляпы и недомолвки, картина считается гимном российскому патриотизму, и несчастные школьники без устали пишут об этом программные сочинения. Хотя откуда взяться патриотизму в русском Средневековье: наши предки и слова-то такого не знали. До середины XV века у них не было даже чёткого определения государства, а называть его своим они начали только в XVI. Отечество до Смутных времён означало просто наследство, а Родину, в контексте Отчизны, вывели уже Герцен с Добролюбовым. Любопытно, что христианская церковь призывала любить Бога и ближних своих, но никак не географическое место рождения. Идея русского средневекового патриотизма замечательно схвачена Тарковским в «Андрее Рублёве». Во время погрома во Владимире ученик мастера кричит звенигородскому дружиннику:

- Дяденька, что вы делаете, я же свой, русский!
На что тот резонно отвечает:
- Сейчас я тебе покажу, сволочь владимирская!


И в этом всё отношение древнерусского человека к родине: свой город, своя земля, своя корова, наконец, - основа его земного бытия. И не нужно идеализировать «преданья старины глубокой», придавая русичам «души прекрасные порывы». Наши далёкие предки выживали, как могли, защищая в первую очередь свой дом и семью, временами ведя себя наподобие диких зверей. Что совершенно нормально для того периода. Главное, чтобы мы были лучше.

Глубоко–психологический вывод

При ближайшем рассмотрении, «Богатыри» Виктора Михайловича Васнецова кажутся гораздо сложнее известной всем по школьной программе заезженной репродукции. Все эти явные временные нестыковки говорят только об одном: художник преследовал совсем другие цели, нежели историческая достоверность. Помимо плавающей на поверхности, но спорной для Средних веков патриотической темы, есть и второе дно, связанное с надвигающейся уже на Российскую империю бурей социальной катастрофы. Революция 1905 года не за горами. И пока васнецовский богатырь-дворянство рвётся в бой, до половины обнажив свой меч, а растерянное духовенство не знает за что ухватиться, простой русский мужик Илья, грозно восседая на лихом коне, спокойно вглядывается в даль: где ты, новая напасть? И в этом его кармическая сила.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!