Архитектор Этторе Соттсасс 17 октября 2018

Полина Патимова / текст



Имя легендарного Этторе Соттсасса таит в себе массу ассоциаций. Вот пишущие машинки Olivetti – в том числе легендарная красная Valentine, выпущенная в 1969. Вот логотип журнала Domus, для которого он писал. Вот уже седеющий человек с моржовыми усами валяется на веселом полосатом ринге вместе со своей группой Memphis – той самой, откуда вышли такие легендарные и такие разные Ханс Холяйн, Широ Куромата и Майкл Грейвз. Вот смешная мебель, похожая на детский деревянный конструктор, окрашенный в спектральные цвета.



 


Книжная полка Casablanca, Этторе Соттсасс, 1981
Книжная полка Carlton, Этторе Соттсасс, 1981


Этот человек – большой теоретик проектной культуры, который за свою долгую жизнь попробовал себя в роли дизайнера, художника, скульптора, сценографа и публициста. За всем этим несколько теряется его архитектурная деятельность, а ведь именно профессию архитектора он получил в Туринском техническом университете, который окончил в 1939 году. Вероятно, архитектурные проекты Соттсасса не столь известны просто потому, что его работы в качестве промышленного дизайнера значительно мощнее. В то же время странно было бы отрицать их существование, ведь постмодернизм, оставивший такой глубокий отпечаток в культуре 80-х и 90-х, особенн заметен в архитектурных работах Соттсасса.


Легендарная пишущая машинка Valentine, выпущенная компанией Olivetti в 1969 году.



Обложки журналов Domus, 1980-е


Говоря по совести, это скорее объекты дизайна, только в ином, архитектурном масштабе: Соттсасс принципиально не проектировал крупных объектов, которые могли бы стать символами власти, он работал с частными заказчиками и их домами. Этот осознанный выбор позволил ему проектировать самоцентричные здания – этим игрушечным домикам, построенным в натуральную величину, не нужно взаимодействовать с городским контекстом или вести диалог с ландшафтом. Игровая пирамидка может существовать в любом доме и обозначать, что в нем есть ребёнок, служить простой и понятной иконкой – так же и эти здания из простых объемов говорят на всю округу: «Это дом. В нем живет человек. И его архитектор был весельчак».


Дом на гавайском острове Мауи, построенный для дизайнеров-ювелиров Эдриана Олабуенаги и Лесли Бейли (Acme Studio). Этторе Соттсасс, 1991


Комната, обставленная мебелью группы Memphis


Дом Casa Cei, построенный в итальянской коммуне Эмполи. Этторе Соттсасс, 1991

Патриарх итальянского дизайна всю свою профессиональную жизнь посвятил борьбе с функционализмом. Это невозможно назвать слепым или упрямым отрицанием – просто человек, родившийся в 1917 году, вырос в логике функциональности и, став взрослым архитектором, очень твердо настаивал на том, что рациональность – не единственное, что нужно человеку. Именно отсюда происходит любовь к простым цветам и формам – это и разговор о понятности для человека, и переосмысление функционализма (ведь и он оперирует простыми формами), и попытка сделать
мир вокруг менее серьезным.

В связи с именем Соттсасса часто звучит ещё один тезис – «Игровой подход». Действительно, всё, что делал Соттсасс, пропитано духом игры – от пишущей машинки до здания.


Телефон Enorme. Этторе Соттсасс, 1987

Этот способ проектирования – как будто несколько наивный, на самом деле таит в себе проектную интеллектуальность: автор очень деликатен к окружающему миру, ведь свои размышления он переводит на очень простой язык и не стремится выглядеть умнее, чем есть на самом деле.

Представить целый квартал, состоящий из домов Соттсасса, было бы странно и даже страшновато. Но в том и прелесть этих объектов – они могут существовать лишь поодиночке, как милые акценты в сероватой повседневности.



 


Superbox – серия контейнеров, разработанных Этторе Соттсассом в 60-е: в них воплотились его первые эксперименты с пластиком и одновременно – с оп-артом.

Во всех проектах Соттсасса есть одна важная черта – он стремился использовать традиционные материалы, то есть материалы, к которым человек привык – камень, дерево, кирпич, керамику. Это не значит, что дизайнер отрицал металл или стекло, но он всегда подчеркивал, что «современный» и «стеклянный» – совсем не синонимы.


Коллекция керамики, разработкой которой Соттсасс впервые занялся в 60-е

Соттсасс прожил долгую жизнь – родился в 1917-м, умер в возрасте девяноста лет в 2007 году. Успел пройти югославский концлагерь и поучаствовать в послевоенном перевороте итальянского дизайна. Этот человек, всю жизнь говоривший о чувственности и радости, был тем, кого называют «мастер ренессансного типа» – он умел проектировать совсем разные вещи, усматривая в этом не работу с конкретным масштабом, а работу с устройством мира в целом. В свои поздние годы Соттсасс часто говорил, что проектировал не вещи, а скорее, идеи и что он частенько задумывал одно, а получалось совсем другое.

Дивный сад: кампус Vitra и его обитатели 17 октября 2018

Полина Патимова / текст


Фабричные корпуса Николаса Гримшоу

В небольшом немецком городе Вайль-на-Рейне, расположенном на самой границе с Францией, уместился заповедник современной архитектуры. Расположен он на территории легендарной мебельной компании Vitra – той самой, что первой выпустила смелые дизайнерские объекты, многие из которых затем превратились в дизайн-иконы: например, мебель Чарльза и Рей Имзов и пластиковый стул Panton chair, получивший имя своего датского автора.



  


Архитектурная коллекция Vitra началась совсем не радостно: в 1981 году случился крупный пожар, в результате которого существенная часть фабричных зданий была уничтожена. Тогда компания приняла решение отстроить свою территорию заново и начала приглашать для этого крупных мировых архитекторов: они начали собирать архитектурную коллекцию. Сначала были построены фабричные корпуса – два новых спроектировал знаменитый британец Николас Гримшоу. Первое его здание появилось через полгода после пожара, а второе спустя пять лет.

Ещё один корпус построил португалец Алвару Сиза в 1986 году – фотографии этой постройки практически невозможно найти. Затем в 1989 году на сцену кампуса вышел Фрэнк Гери – он разработал ещё один фабричный корпус и музей дизайна, стоящие друг напротив друга. Эти объекты сегодня кажутся удивительно пуристскими: здесь ещё нет сложных металлических оболочек и поверхностей с запредельной кривизной, ведь девяностые ещё не наступили, и на компьютерах такие расчёты пока не ведутся! И между тем это абсолютно узнаваемый Гери, хоть и монолитно-белый – это все те же здания-скульптуры, которые вывернуты вовне.


Здания Фрэнка Гери: музей дизайна на первом плане и фабричный корпус – на дальнем

Знаменательным в истории кампуса стал 1993 год. Именно в этот момент в кампусе появилось здание пожарной станции: сразу после случившегося в 1981 году Vitra создала собственную пожарную бригаду. Это здание стало первым реализованным проектом Захи Хадид, которая до этого была архитектором-визионером. Занятно, что именно здание пожарной станции, то есть особенно значимого и символичного объекта для этой территории, досталось будущей суперзвезде.

В этот же год Тадао Андо построил здесь поистине медитативный объект – здание для конференций, окружённое вишнёвыми деревьями. Постройка тоже стала важной отметкой в биографии архитектора – она была первым зданием, которое Андо построил за пределами Японии.


Конференц-холл Тадао Андо

В 1994 появился ещё один фабричный корпус Алвару Сизы, построенный из его традиционного красного кирпича, – этот объект стал очень контекстуальным: с одной стороны, его фасады напоминают о цехах, которые существовали на территории до пожара. С другой – он соседствует с корпусом Николаса Гримшоу и активно взаимодействует с ним с помощью соединяющего их моста-навеса.


Фабричный корпус Алвару Сизы

После здания Сизы интенсивная застройка кампуса остановилась больше, чем на десять лет. Однако нельзя сказать, что с территорией совсем ничего не происходило: в 2000 году коллекция Vitra пополнилась геодезическим куполом Бакминстера Фуллера, который был перевезён из другого места и стал служить залом для приёмов. В 2003 году на территории была собрана одна из бензоколонок архитектора Жана Пруве, которые он разработал для французских дорог в 1950-е – этот объект изначально был придуман как переносная разборная станция, поэтому её переезд в кампус оказался вполне логичным шагом.



Vitra house от бюро Herzog & de Meuron

В 2006 году строительная активность кампуса возобновилась: к проектированию были привлечены два крупных бюро из разных концов Земли – швейцарцы Herzog & de Meuron и японцы SANAA.

Herzog & de Meuron в течение трёх лет разрабатывали Vitra house – пятиэтажное здание для посетителей кампуса, в котором расположен большой шоу-рум, а также мастерская, где можно увидеть процесс производства культовых имзовских кресел. Сложный объём здания состоит из двенадцати модулей, составленных друг на друга, которые имеют обобщённую форму двускатного домика – с помощью такого многократного тиражирования «Дом Vitra» остроумно превращается в супердом. Торцы модулей полностью остеклены, чтобы внутреннее устройство просматривалось с улицы.


Заправочная станция Жана Пруве – одного из самых талантливых конструкторов XX века.
На заднем плане – геодезический купол


SANAA (Sejima and Nishizawa and Associates) проектировали фабричный корпус в южной части кампуса. В отличие от большинства своих коллег, SANAA проектировали новый цех не на месте сгоревшего здания, а вместо того, которое пережило пожар, но устарело и не соответствовало производственным нуждам сегодняшней фабрики.

Руководство Vitra хотело, чтобы цех делился на четыре участка, которые могли бы функционировать автономно друг от друга, но при этом соотносились при необходимости. Бюро предложило использовать не четыре прямоугольные структуры, а одно круглое здание – весьма необычное решение для фабричного цеха. Здание было завершено к 2012 году и стало первым промышленным объектом бюро.


Производственный цех от бюро SANAA

В 2013 появился самый маленький объект кампуса – домик «Диоген», разработанный Ренцо Пиано. Это абсолютно настоящий дом, но в кампусе он, скорее, играет роль дизайн-объекта – прототипа, сделанного перед запуском серийного производства: несмотря на масштабы, в которых работает Пиано и его бюро RPBW (Renzo Piano Building Workshop), компактные жилые ячейки – это тема, которая с юности занимает архитектора. Проект «Диоген» сначала был спроектирован архитектором без определённой цели, в качестве идеи, а затем его заметил Рольф Фельбаум, председатель совета директоров Vitra. Экспериментальный дом поселился на газоне напротив Vitra house – гости кампуса могут побывать в доме и оценить возможности этого компактного объекта, поделившись своими впечатлениями с компанией Vitra.


Дом «Диоген» Ренцо Пиано

Сотрудничество Vitra со швейцарским дуэтом оказалось столь продуктивным, что в 2016 году появился ещё один объект, спроектированный бюро Herzog & de Meuron, – выставочный павильон Vitra Schaudepot, название которого буквально можно перевести как «выставочный склад». В противоположность своему первому шоу-руму в кампусе, этот объект архитекторы сделали абсолютно глухим – в нём нет окон и световых фонарей, только дверной проём. Здание с двускатной крышей снова отсылает к архетипической форме дома, а стены, выложенные из половинок кирпича, перекликаются с кирпичным цехом Алвару Сизы. В этом здании есть ещё один занятный сюжет: оно приподнято на кирпичный подиум из нескольких ступеней – этот постамент организует небольшую площадь перед зданием и выделяет его на фоне блестящих соседей.


Здание Vitra Schaudepot от бюро Herzog & de Meuron

Кампус Vitra – это не только коллекция отдельно стоящих зданий, но и огромная территория со сложной инфраструктурой, ведь здесь соседствуют производство и гостевые потоки. Инфраструктура кампуса периодически пересматривается, и с 1990-х некоторые части кампуса проектирует бюро Алвару Сизы. Паркинги, пешеходные дорожки, променад, который был закончен в 2014 году и напрямую соединил Vitra house,встречающий гостей при въезде на территорию сиконической пожарной станцией Захи Хадид, к которой до появления променада можно было попасть только через территорию производства, – все эти неброские объекты существуют на территории кампуса вполне осмысленно. Променад проходит в том числе мимо кирпичного цеха самого Сизы.


Пожарная станция Захи Хадид

Концерн Vitra за своё почти вековое существование собрал огромную коллекцию объектов, знаменующих определённые вехи проектного мышления. Кампус, расположенный в Вайле-на-Рейне, продолжает эту традицию – это одна из самых ярких в мире архитектурных коллекций, которая постоянно пополняется.

Преломление восприятия: Джеймс Таррелл 16 октября 2018

Полина Патимова / текст


Один из самых значимых художников современности, калифорниец Джеймс Таррелл (James Turrell) полвека исследует свет и особенности человеческого восприятия, создавая смелые пространственные инсталляции в музеях и под открытым небом. Он смотрит на свет как на материал и субстанцию, которую нельзя потрогать руками, но можно увидеть, почувствовать и превратить в форму.

Материал Таррелла – не только световой поток, но и пространство, в котором свет существует. В работах этого художника и мыслителя важен не только эстетический, но и духовный опыт: несмотря на отсутствие буквальной тактильности, его работы связаны именно с ощущениями человека и интенсивностью его внутренних переживаний.


Pullen (white), 1967

Джеймс Таррелл родился в Лос-Анджелесе в 1943 году. Описывая его творческий путь, все источники традиционно начинают с диплома по психологии, а также с обучения по программе Studio Art в одном из калифорнийских университетов, во время которого он сошелся с группой молодых художников California’s Light and Space Movement.





 


1. Rondo blue, 1969. 2. Ondo pink, 1968

Первые работы Таррелла, геометрические объёмы, созданные с помощью перекрестных проекций галогенового света, были осуществлены в стенах Mendote Hotel, где художник арендовал студию с 1966 по 1972 год.

В 1972 году художник купил большой участок земли на юго-западной границе аризонской Цветной пустыни и занялся масштабным проектом, который длится до сих пор: преобразованием кратера Роден, существующего на месте потухшего вулкана. Таррелл преобразовывает кратер в масштабное произведение искусства: природная обсерватория, которая должна там появиться – это кульминация непрерывных исследований художника в области визуального и психологического восприятия человека. Кратер Роден – это контролируемая среда для переживания и созерцания света, что-то вроде природной обсерватории.


Кратер Роден, Цветная пустыня (Painted Desert), Аризона

Кратер продолжает традицию американского ландшафтного искусства, начавшегося в 1960-е: чтобы увидеть экспонат, к нему необходимо приехать в отдаленное место. Эта глобальная работа Таррелла, расположенная так далеко от отвлекающих антропогенных факторов, связана с исследованием того, как мы видим свет в разных контекстах – природном и намеренно созданном.


Внутреннее устройство кратера Роден

Говоря о своих работах, Джеймс Таррелл объясняет, что человек по-прежнему сохраняет свою первобытную связь со светом, начавшуюся с огня. Сегодня мы часто не замечаем света за повествованием, которое существует благодаря свету – так, например, происходит с кинематографом и телевидением. Именно поэтому художник в своих работах отказывается от объекта, от предмета восприятия, который отвлекал бы человека от главного: от световой материи. Таррелла занимает идея вещественности, телесности бестелесного.

Для того чтобы поместить человека прямо внутрь световой материи, Таррелл часто прибегает к строительству замкнутых помещений-капсул, внутри которых зритель теряет ощущение верха и низа, границ, расстояния и просто остается один на один с цветным светом огромного, ошеломляющего масштаба.


Отдельно стоящие кабины с инсталляцией Ganzfeld

Важная часть таррелловских работ – их изменчивость: это не статичные экспонаты, а динамические, пульсирующие объекты, производящие разное впечатление в разные моменты.

Исследуя динамику световой материи, Таррелл ведет работу не только с электрическим, но и с естественным светом, выходя в открытые пространства: в его арсенале, кроме работы с бескрайней пустыней, есть и проекты гораздо меньшего масштаба.


Stone Sky, долина Наппа, Калифорния, 2005

Почти все свои работы художник переделывает и развивает – за исключением самых первых. Исследования Таррелла не посвящены форме или ландшафту как таковым, но связаны с ними, и его глубокий и проницательный взгляд на пространственные трансформации и материальность может быть вдохновляющим для архитекторов и дизайнеров.

Для Таррелла искусство – это расширение физической реальности. Он бесконечно исследует возможности света и воплощает свои открытия в материале, показывая простые и невероятно красивые фокусы. Джеймс Таррелл нарушает привычные представления зрителя, погружая его в пространство восприятия, внутри которого человек обнаруживает много нового – и абсолютно реального. Работа со светом самим по себе – невероятно красивая и глубокая идея, ведь эта работа обнаруживает фундаментальное природное явление, на которое можно посмотреть под разными углами, и в то же время предлагает человеку обратить внимание на собственное восприятие и собственный взгляд.



 


1. Sky Mass, 2003. 2. Скульптурные студии разных лет

Работы Таррелла уже много лет экспонируются в разных частях мира, и удивительным образом оказываются понятыми везде: его эксперименты апеллируют к какому-то универсальному человеческому опыту.

В своих работах Таррелл ставит в том числе вопрос о том, что есть реальность, показывая зрителю, как она подвижна. Собственная версия художника состоит в том, что реальность – это консенсус, который может существенно меняться.


Инсталляция Akhob

Волшебная флейта Царицы Ночи: опера с подтекстом? 30 июля 2018

September66 / текст

Говорят, рыбы съели пенис Осириса. В час, когда вероломный бог Сет, жадный до авторитарной власти, раскидал тело брата по всему Египту. Напрасно остроухий Анубис искал утерянную часть своего родителя, канувшую в мутной воде Нила. Глупые и прожорливые твари лепидот, оксиринх и фраг уже сделали своё чёрное дело, с тех пор египтяне презирают этих рыб и брезгуют ими. Пришлось безутешной вдове Исиде, родной сестре покойного и убийцы, лепить новый член из глины. Глиняный пенис вышел на славу, украсив первую мумию на Земле. Бережно коснувшись его губами, Исида вдохнула жизнь в усыхающие чресла мужа, подарив ему наследника Гора, а окружающим радость орального секса. Хотя у древних греков есть на этот счёт своё мнение.



 


По странному стечению обстоятельств, единственная опера Моцарта, в которой упоминаются Осирис и Исида, называется «Волшебная флейта». В ней нет физиологических подробностей, зато много большой и чистой любви. Моцарт написал её незадолго до смерти, максимально усложнив жизнь любителям досужих домыслов и масонских заговоров.

30 сентября 1791 года в венском театре Freihaus auf der Wieden впервые давали «Волшебную флейту». Автор, известный виртуоз и третий капельмейстер императорского двора, уже давно не видал такого успеха. Роскошная жизнь музыканта на Гроссе Шулерсштрассе с поваром, экономкой и парикмахером закончилась вместе с триумфом «Фигаро». Нынешний Моцарт болел и отчаянно нуждался, перебиваясь случайными заработками. Но сегодня всё было, как раньше: целый зал народа, цветы, восторги и рукоплескания. Особый интерес зрителей вызвали скрытые намёки, отсылающие к ритуалам «вольных каменщиков». По слухам, и автор, и директор театра имели к ним самое непосредственное отношение. В свете последних событий это интриговало и будоражило публику: после французской революции на масонство ополчились все кому не лень. Особенно злобствовали иезуиты, требовавшие запретить орден, оскорбляющий чувства верующих. Но «Волшебная флейта» никого не оскорбляла: Моцарт на пару со своим приятелем Эмануэлем Шиканедером создали комичный и трогательный симбиоз кукольного спектакля с цирковым представлением. На фоне чудесного музыкального сопровождения.



– Что меня радует больше всего – это немое одобрение! – написал Моцарт жене после премьеры. Сдержанная похвала «товарищей по партии» взволновала автора больше оваций публики. «Волшебная флейта» до сих пор вызывает жаркие споры. Одни видят в ней классическую лав-стори, другие – ироничную сказку с хеппи–эндом, третьи – философскую притчу о жизненном пути, ну а самые продвинутые – заказ венской масонской ложи, в её священной борьбе с церковью за души электората. Сюжет только на первый взгляд кажется бесхитростным.

Египетский принц Тамино призван спасти принцессу Памину. Девушку похитил коварный маг Зараостро, глава подпольной религиозной организации. Храм Исиды и Осириса выступает одновременно его штаб–квартирой и местом содержания несчастной жертвы. Мать принцессы, властная Царица Ночи, снабжает Тамино волшебной флейтой, обещая в случае успеха руку дочери. Компанию отважному юноше составляет случайный попутчик, придурковатый птицелов Папагено, тоже присматривающий себе подружку. Второй комический персонаж, зловещий мавр Моностатос, охраняет Памину, имея на неё немалые виды. По ходу действия молодые люди влюбляются друг в друга, проверяя чувства чередой испытаний, предложенных жрецами. Зараостро в итоге оказывается добрым малым, а будущая тёща Тамино – злобной фурией, которой самое место в преисподней. Куда она вскоре и проваливается, вместе со всей своей шайкой-лейкой. В финале – триумфальный хор жрецов, венчающих влюблённых коронами Мудрости и Красоты. Путь к Истине через обряд посвящения...




 


Конечно же, всё здесь шито белыми нитками. Секретная команда Зараостро – самое что ни на есть тайное масонское общество, а мадам Царица Ночи с приспешниками – конкурирующая церковная институция. Имя верховного жреца и вовсе относит нас к зороастрийским истокам. Цифра «три», близкая масонской философии с её тремя степенями посвящения, пронзает всю поэтическую конструкцию. Все арии, да и сама увертюра к опере, начинаются с трёх аккордов, пение преимущественно трёхголосное, в оркестровой яме господствуют трезвучия и секстаккорды. Лишь Царица Ночи, не причастная к царству посвященных, в своей вокальной партии опирается на кварту. Зато ей прислуживают три дамы, как и Зараостро – три мелких Гения. Жрец трижды обращается к Тамино перед тем, как в лучших масонских традициях подвергнуть соискателя трём испытаниям. В нагрузку идут троекратные поцелуи при встречах, 6 львов Зараостро и 18 пирамид его царства. Подлинно гётевская атмосфера построения храма согласия, мудрости и красоты венчает монументальную картину победы масонских идеалов. Говорят, Гёте пришёл в восторг от оперы и собирался писать продолжение. Не представляю, как могла появиться версия об отравлении Моцарта масонами после такой мощной пиар–кампании. Впрочем, другая, о смертельной зависти сверхуспешного Антонио Сальери к своему вконец обнищавшему коллеге, ничем не лучше, Александр Сергеевич определённо погорячился.

Подобные детсадовские страсти могли бы вызвать взрывы хохота при египетском дворе, описываемого Шиканедером периода. Кровосмешение, инцест, содомия, зоофилия и прочая «садамаза» определяли досуг влиятельных граждан. Молва о грозных воинах фараона, всегда готовых анально покарать своих поверженных врагов, гремела по Древнему миру. Всех их
с трудом, но можно понять: достаточно беглого взгляда на легенды и мифы, тянущиеся из глубины веков, чтобы волосы зашевелились не только на голове. Это вам не Иван-царевич, невинно тискающий земноводных по болотам. Верховный бог Ра, изливающий семя себе в рот для самооплодотворения, играет совсем в другой лиге. Его потомки Осирис, Сет, Исида и Нефтида ничем не лучше. Мало того что ближайшие родственники сочетались законными браками, плодя мутантов, так ещё мечтали о дальнейшем внутрисемейном спаривании. Приняв обличье сестры, Нефтида залезает в постель её мужа, порождая Анубиса, дитя порока и генетических отклонений. А Сет, вожделеющий жену убитого и расчленённого им же брата Осириса? Надругавшийся над родным племянником! Который, кстати, и замыкает цепь бесчинств красноглазого властелина, кастрируя озабоченного дядю к чёртовой матери! Понятное дело, что древние жители Египта временами копировали поведенческие рефлексы своих мифологических персонажей. Наверное, потому и плохо кончили. Но это уже совсем другая история...



P. S. Весёлая опера по египетским мотивам озарила последние дни Вольфганга Амадея Моцарта, неожиданно закончившего путь блестящего музыканта в общей могиле на шесть человек. Его друг и соратник по масонской ложе Эмануэль Шиканедер, написавший в общей сложности сотню пьес и либретто, одно время здорово поднялся, но кончил в психушке. Зато «Волшебная флейта» до сих пор живее всех живых, украшая репертуары музыкальных театров по всей планете. Правда, Древним Египтом в ней давно уже и не пахнет.

Проникновение в суть вещей 30 июля 2018

Екатерина Красса / интервью
Из личного архива Андрея Самарина / фото / рисунки


Пока наш город живет своей жизнью, работы ставропольского художника Андрея Самарина покоряют миллионные аудитории в социальных сетях. И безусловной мировой популярностью пользуется именно академический рисунок, проникающий в суть вещей и пронизывающий любой объект будто рентгеновским зрением.



Что собой представляет академический рисунок и в чём его особенность?
– Академический рисунок – классическая техника рисования в чистом виде, обогащенная всеми базовыми знаниями. Это погружение в суть вещей: конструкцию или анатомию, композицию, перспективу, светотень и т.д. Академический рисунок предполагает использование графитных карандашей (90 %), угля, графитных мелков, сепии и пр. Но у меня есть и свои секреты: иногда рисунки в академической технике я выполняю с использованием детских цветных карандашей (у меня трое детей, поэтому таких карандашей у нас дома много), в основном чёрным, синим и красным. Например, такой чёрный карандаш напоминает прессованный уголь, но работать с ним гораздо проще.




 


Я могу назвать академический рисунок своего рода «честностью» в искусстве, благодаря его естественности и реалистичности. Я рисовал с раннего детства (с 5 лет), прошёл все обязательные образовательные этапы, а после выпуска ещё 13 лет простоял у мольберта, преподавал, продолжал учиться и создал первую частную в России художественную студию.

Изначально много писал маслом, потому что в нашем регионе это коммерчески удачное направление, но я график по сути своей. И только, наверное, последние два года, когда запустил в студии курс по академическому рисунку, стал углубленно заниматься именно графикой, рисовать портреты и фигуры, разбираться самым подробным образом в анатомии человека и публиковать свои работы в личный аккаунт Instagram.

И сколько людей сейчас следит за вашим творчеством в Instagram?
– Аккаунт @andreysamarin существует около двух лет, и я никогда не делал чего-то особенного для его продвижения: просто выставлял свои работы, нарисованные, как говорится, «в комод». (В студии Андрея стоит громадный старинный комод, где хранятся его личные рисунки.) И вот в течение нескольких месяцев количество подписчиков начало расти в геометрической прогрессии и теперь составляет более 320 тыс. Суммарное количество людей, увидевших мои работы в других аккаунтах, в том числе миллионниках, мне вовсе сложно представить.



Мои академические рисунки можно увидеть в @arts_help (2.6 млн подписчиков),
@worldofartiasts (2.2 млн подписчиков), @worldofpencils (1.4 млн подписчиков), во многих верифицированных тематических аккаунтах поменьше, посвященных именно академическим рисункам и этой техники в целом, а также на личных страничках российских и западных звёзд, чьи портреты я когда-либо нарисовал.

У вас также крупнейшее (среди ставропольских) сообщество на Facebook. Какая аудитория там?
– Сейчас в моём сообществе на Facebook около 10 тыс. подписчиков, раньше оно было посвящено только студии. Здесь публиковались работы учеников, различные видео, но теперь для англоязычной аудитории я собираюсь переводить и название сообщества и посты писать на двух языках. Уже неоднократно крупный ресурс Drawing Pencil, за которым следит целая армия поклонников (я не шучу, почти 12 млн подписчиков), размещал у себя мои работы и даже целый альбом, который собрал более 7 тыс. репостов.



 


А что именно, на ваш взгляд, вызывает такой большой отклик?
– Мне кажется, что, в первую очередь, это связано именно с русской школой академического рисунка, которая ценится во всем мире наряду с русским балетом или русской классической музыкой. Ещё никому не удалось даже приблизиться к такому глубокому пониманию рисунка и к такой самобытной методике преподавания академической техники, как у нас. Возможно, это связано с нашим типом мышления или устройством языка, от этого и совсем другое качество исполнения.

Особенно оживленные дискуссии рождаются, когда мои работы с обнаженной натурой попадают в такой интернациональный поток, где присутствуют люди с абсолютно разным мировоззрением и религиозными убеждениями, ведь для некоторых изображение оголенного человеческого тела – табу.



Графика иногда бывает очень провокационной. Однако наибольшей популярностью всё-таки пользуются работы, где тела не полностью открыты и обнажены, людям нравится загадка, в ней
порой больше откровенности. А так же нравятся портреты знаменитостей.

В каждой из частей света находит отклик своя стилистика и жанр рисунка. Так, например, на Западе монохромные изображения и рисунки в академической технике (в том числе чёрно-белые фотографии) привлекают больше внимания, а на территории России и СНГ спросом пользуются зрелищные картины, тут людям нравится живость и яркость.

Почему так складывается?
– Возможно, потому что общественный вкус наших соотечественников ещё не полностью сформировался, также, безусловно, есть и этнокультурный компонент: разное историческое и культурное развитие. Иностранцам нравится проникать в пространство конструкции, и академический рисунок позволяет нам это сделать, лучше понять себя и посмотреть на себя со стороны под разными углами. Всё, что есть в человеке – это функция, поэтому он так идеально устроен. И особенно интересно знать, какую функцию выполняет каждая конструктивная часть.



И как в целом художникам живётся в социальных сетях?
– Сейчас очень удобно. Я как художник не провожу никаких выставок, только в студенческое время участвовал в паре незначительных, но они не считаются. А с современными компьютерными технологиями в них вовсе пропала необходимость: в то время как количество посетителей любой выставки ограничено, в Интернете за считанные минуты твои работы могут увидеть миллионы. Помимо этого для меня имеет огромное значение публикация работ на узкоспециализированных профессиональных ресурсах, где другие художники, искусствоведы и критики экспертно оценивают уровень владения академической техникой. Такие площадки малочислены, зато там «своя тусовка». Например, Academic Art Works, такие сообщества можно по пальцам пересчитать.




 


А ещё социальные сети занимают высокое место в поисковой индексации в Интернете, благодаря активности аудитории и качественному оригинальному контенту, поэтому запросто заменяют сайт. Мне приятно, что, живя в провинциальном городке, я имею возможность транслировать своё творчество на весь мир.

Клод Моне: нарисовать свет 24 января 2018



Живописец из Франции запомнился всем как отец мирового импрессионизма. Клод Моне сумел изменить мировой взгляд на искусство с помощью своих работ.

«Я не творю чудеса, я использую и трачу много краски»

Большинство картин Моне словно пропитаны запахами свежей травы, цветов и теплого лета. Но из всего летнего разнообразия матушки-природы, художник отдавал предпочтение лилиям-кувшинкам. Он нарисовал более трехсот картин, на которых были изображены эти цветы.



«Благодаря моей работе все идет хорошо, это великое утешение»

Картина «Камилла, или портрет дамы в зелёном платье», нарисованный с Камиллы Донсьё принес Клоду Моне необыкновенную известность. Немного позже героиня картины вышла замуж за художника и стала появляться на его полотнах с завидной постоянностью.



К сожалению, счастье влюбленных продлилось не долго. В 32 лет Камилла умирает от туберкулеза, а пораженный импрессионист рисует ее портрет на смертном одре.

«Я могу рисовать только то, что я вижу»

Созданию великих картин препятствовали многие жизненные обстоятельства Клода Моне. Например, лишение хрусталика в левом глазу и практическая потеря зрения. Несмотря на это художник продолжал рисовать, и вновь обретя зрение, стал видеть ультрафиолет как голубой или лиловый цвет, отчего его картины обрели новые цвета.

«Когда темно, мне кажется, как будто я умираю, я не могу больше думать»

Свой «след» французский художник оставил не только на земле, но и на Меркурии, где в честь импрессиониста был назван один из кратеров планеты.

«Счастливы те молодые люди, которые считают, что это легко»

Термин «импрессионизм» целиком и полностью принадлежит Клоду Моне, а точнее его картине «Впечатление. Восходящее солнце», которая впервые увидела свет на «Выставке мятежников».



«Мне потребовалось время, чтобы понять мои кувшинки»

Одна из картин импрессиониста занимает девятое место в рейтинге самых дорогих картин мира. «Пруд с водяными лилиями» ушел на Лондонском аукционе за 80 миллионов долларов.



«Я думаю только о моей картине, и если бы мне пришлось бросить ее, думаю, что я сойду с ума»

Клод Моне является одним из самых дорогих художников всего мира, занимая в этом рейтинге заслуженное 3 место. Обогнать его смогли лишь Пабло Пикассо и Энди Уорхол.

«Каждый обсуждает мое искусство и делает вид, что понимает, как если бы это было необходимо, когда нужно просто любить»

«Моне - молчун, - отзывался о художнике Эдмон де Гонкур, — но как красноречив взгляд его черных глаз!»

«Я ничего в жизни не делал, не считая того, что смотрел на то, что мир показывал мне, для того, чтобы запечатлеть его посредством моей кисти»

Из-за ярких пейзажей и летних цветов, в народе художника называют «человеком солнца».



«Черный цвет всегда раздражал его неимоверно. В конце концов он просто изгнал его со своей палитры.

- Черное - это не цвет! - с яростью восклицал он»

10 женщин со знаменитых картин, о судьбе которых мало кто знает 10 января 2018



О картине мы прежде всего знаем две вещи: ее автора и, возможно, историю полотна. А вот о судьбах тех, кто смотрит на нас с холстов, нам известно не так уж и много.

1. Жанна Самари
Огюст Ренуар, «Портрет актрисы Жанны Самари», 1877 г.



Актриса Жанна Самари хоть и не смогла стать звездой сцены (играла она преимущественно служанок), но повезло ей кое в чем другом: некоторое время она жила недалеко от мастерской Ренуара, который в 1877-1878 годах написал четыре ее портрета, тем самым прославив куда больше, чем это могла бы сделать ее актерская карьера. Жанна играла в спектаклях с 18 лет, в 25 она вышла замуж и родила троих детей, затем даже написала детскую книжку. Но прожила эта обаятельная дама, к сожалению, не долго: в 33 года заболела брюшным тифом и скончалась.

2. Чечилия Галлерани
Леонардо да Винчи, «Дама с горностаем»,
1489-1490 гг.



Чечилия Галлерани была девушкой из благородной итальянской семьи, которая в возрасте 10 (!) лет уже была помолвлена. Однако когда девочке было 14, помолвка по неизвестным причинам была расторгнута, а Чечилия отправлена в монастырь, где и познакомилась (или же все это было подстроено) с герцогом миланским Людовико Сфорца. Завязался роман, Чечилия забеременела и герцог поселил девушку в своем замке, но тут пришло время вступить в династический брак с другой женщиной, которой, конечно же, присутствие любовницы в их доме не понравилось. Тогда после родов Галлерани герцог забрал себе сына, а ее выдал замуж за обедневшего графа.

В этом браке Чечилия родила четверых детей, держала чуть ли не самый первый в Европе литературный салон, бывала у герцога в гостях и с удовольствием играла с его ребенком от новой любовницы. Спустя время супруг Чечилии погиб, наступила война, она потеряла свое благосостояние и нашла приют в доме сестры той самой жены герцога − вот в таких замечательных отношениях она умудрялась быть с людьми. После войны Галлерани вернула свое имение, где и жила вплоть до своей смерти в возрасте 63 лет.

3. Зинаида Юсупова
В.А. Серов, «Портрет княгини Зинаиды Юсуповой», 1902 г.



Богатейшая российская наследница, последняя из рода Юсуповых, княжна Зинаида была невероятно хороша собой, и, несмотря на то что ее расположения добивались в числе прочих августейшие особы, замуж она хотела выйти по любви. Желание свое она осуществила: замужество было счастливым и принесло двоих сыновей. Юсупова много времени и сил тратила на благотворительную деятельность, причем после революции продолжила ее и в эмиграции. Любимый старший сын погиб на дуэли, когда княгине было 47 лет, и она с трудом перенесла эту утрату. С началом волнений Юсуповы покинули Петербург и поселились в Риме, а после смерти супруга княгиня переехала к сыну в Париж, где и провела остаток своих дней.

4. Мария Лопухина
В.Л. Боровиковский, «Портрет М.И. Лопухиной», 1797 г.



Боровиковский написал множество портретов русских дворянок, но этот — самый чарующий. Мария Лопухина, представительница графского рода Толстых, изображена здесь в нежном возрасте 18 лет. Портрет был заказан ее супругом Степаном Авраамовичем Лопухиным вскоре после свадьбы. Непринужденность и чуть надменный взгляд кажутся то ли обычной позой для подобного портрета эпохи сентиментализма, то ли признаками меланхолического и поэтического нрава. Судьба этой загадочной девушки оказалась печальной: спустя всего 6 лет после написания картины Мария умерла от чахотки.

5. Джованина и Амацилия Пачини
Карл Брюллов, «Всадница», 1832 г.



«Всадница» Брюллова — блистательный парадный портрет, в котором роскошно все: и яркость красок, и пышность драпировок, и красота моделей. На нем изображены две девочки, носившие фамилию Пачини: старшая Джованина сидит на лошади, младшая Амацилия смотрит на нее с крыльца. Картину Карлу Брюллову — своему многолетнему возлюбленному — заказала их приемная мать, графиня Юлия Павловна Самойлова, одна из красивейших женщин России и наследница колоссального состояния. Повзрослевшим дочерям графиня гарантировала большое приданое. Но получилось так, что к старости она практически разорилась, и тогда приемные дочери Джованина и Амацилия через суд взыскивали у графини обещанные деньги и имущество.

6. Симонетта Веспуччи
Сандро Боттичелли, «Рождение Венеры»,
1482–1486 гг.



На знаменитой картине Боттичелли изображена Симонетта Веспуччи — первая красавица флорентийского Ренессанса. Симонетта родилась в богатой семье, в 16 лет вышла замуж за Марко Веспуччи (родственника Америго Веспуччи, «открывшего» Америку и давшего континенту свое имя). После свадьбы молодожены обосновались во Флоренции, были приняты при дворе Лоренцо Медичи, в те годы славившемся пышными пирами и приемами.

Красивая, при этом очень скромная и доброжелательная Симонетта быстро влюбила в себя флорентийских мужчин. Ухаживать за ней пытался и сам правитель Флоренции Лоренцо, но активнее всех ее добивался его брат Джулиано. Красота Симонетты вдохновляла многих художников того времени, среди которых был Сандро Боттичелли. Считается, что с момента их встречи моделью всех Мадонн и Венер кисти Боттичелли была именно Симонетта. В возрасте 23 лет Симонетта умерла от чахотки, несмотря на старания лучших придворных врачей. После этого художник изображал свою музу только по памяти, а в старости завещал, чтобы его похоронили рядом с ней, что и было выполнено.

7. Вера Мамонтова
В.А. Серов, «Девочка с персиками», 1887 г.



Самая знаменитая картина мастера портрета Валентина Серова была написана в усадьбе богатого промышленника Саввы Ивановича Мамонтова. Ежедневно на протяжении двух месяцев художнику позировала его дочь, 12-летняя Вера. Девочка выросла и превратилась в очаровательную девушку, вышла замуж по взаимной любви за Александра Самарина, принадлежащего к известной дворянской фамилии. После свадебного путешествия по Италии семья поселилась в городе Богородске, где один за другим родилось трое детей. Но неожиданно в декабре 1907 года, спустя всего 5 лет после свадьбы, Вера Саввишна умерла от воспаления легких. Ей было всего 32 года, а ее муж больше так и не женился.

8. Александра Петровна Струйская
Ф.С. Рокотов, «Портрет Струйской», 1772 г.



Этот портрет кисти Рокотова словно воздушный полунамек. Александре Струйской было 18, когда ее выдали замуж за очень богатого вдовца. Есть легенда, что на свадьбу муж подарил ей ни больше ни меньше как новую церковь. И всю жизнь писал ей стихи. Был ли этот брак счастливым, доподлинно не известно, но все, кто бывал в их доме, обращали внимание на то, как несхожи между собой супруги. За 24 года брака Александра родила мужу 18 детей, 10 из которых умерли во младенчестве. После смерти мужа она прожила еще 40 лет, твердо управляла поместьем и оставила детям приличное состояние.

9. Галина Владимировна Адеркас
Б.М. Кустодиев «Купчиха за чаем», 1918 г.



«Купчиха за чаем» Кустодиева — настоящая иллюстрация той яркой и сытой России, где ярмарки, карусели и «хруст французской булки». Написана картина была в послереволюционном голодном 1918 году, когда о таком изобилии можно было только мечтать.

Для купчихи в этом портрете-картине позировала Галина Владимировна Адеркас — натуральная баронесса из рода, ведущего свою историю аж от одного ливонского рыцаря XVIII века. В Астрахани Галя Адеркас была соседкой Кустодиевых по дому, с шестого этажа; в студию девушку привела жена художника, приметив колоритную модель. В этот период Адеркас была совсем молода — студентка-первокурсница медицинского факультета — и на набросках ее фигура выглядит гораздо тоньше.

Окончив университет и проработав какое-то время хирургом, она бросила профессию и в советские годы пела в составе русского хора, участвовала в озвучивании фильмов, вышла замуж и стала выступать в цирке.

10. Лиза дель Джокондо
Леонардо да Винчи, "Мона Лиза", 1503—1519 гг.


Пожалуй, один из самых известных и загадочных портретов всех времен и народов — это знаменитая Мона Лиза кисти великого Леонардо. Среди множества версий о том, кому принадлежит легендарная улыбка, официально в 2005 году подтвердилась следующая: на полотне изображена Лиза дель Джокондо, супруга торговца шелком из Флоренции Франческо дель Джокондо. Портрет мог быть заказан художнику, чтобы отметить рождение сына и покупку дома.

Вместе с мужем Лиза вырастила пятерых детей и, вероятнее всего, ее брак был основан на любви. Когда супруг умер от чумы и Лизу также поразила эта тяжелая болезнь, одна из дочерей не побоялась взять маму к себе и выходила ее. Мона Лиза вылечилась и прожила еще некоторое время вместе со своими дочерьми, скончавшись в возрасте 63 лет.

Кислотные аксонометрии 4 января 2018

Полина Патимова / текст

Аксонометрия, так любимая дизайнерами и архитекторами для схем зданий и интерьеров, хороша благодаря своей условности. В жизни мы не воспринимаем объекты так, как они выглядят в аксонометрической проекции, но между тем, именно такой способ изображения позволяет нам увидеть здание как геометрическое тело и осознать его характерные особенности.


Для фотографа Эндрю Б. Мейерса аксонометрическая условность стала художественным методом: сочетание академичной перспективы и спектральных цветов делает его кадры статичными и похожими на постеры или эпизоды сказок Уэса Андерсона.



Канадский фотохудожник, обитающий в Нью-Йорке, работает для американских изданий GQ, Time, New Yorker и международных Google и Airbnb. Он обласкан архитектурными и дизайнерскими сайтами, ведь его фотографии очень похожи на столь любимые архитектурные подачи в стиле бюро Dogma и напоминают об интерьерах 60-х, которые сегодня так ценятся.

Многофигурные композиции Мейерса выглядят как упорядоченная коллекция всякой всячины: с первого взгляда не всегда можно понять – фотография перед тобой или старательно нарисованная иллюстрация. Сам фотограф часто признается, что вокруг него почти всегда царит хаос – и ему странно обнаруживать порядок на собственных работах.



Мейерс часто создает паттерны из предметов – и в этом смысле работает как дизайнер. В его работах иногда появляется архитектура – в виде маленьких макетов, рядом с которыми есть человеческая рука или нога: и это выглядит довольно остроумно.



Графичные и часто конфетные изображения полны иронии и поистине хипстерской красоты: безупречные предметы, парки аттракционов, обаятельные собаки – всё это изображает реальность и в то же время уводит её в журнальную, значительно приукрашенную плоскость. Несмотря на принадлежность работ Мейерса к сегодняшнему дню, от них веет и поп-артовским консьюмеризмом, и американским ретро, и фетешизмом. Почти каждая из них построена на работе геометрических форм и локальных цветовых пятен.



Очень редко среди фотографий появляются портреты – как, например, серия работ Joseph, или пейзажные изображения, но даже в этих жанрах фотограф остается верен себе и своей неподвижной действительности с чистыми цветами.



Надо сказать, что инстаграм этого человека выглядит несколько иначе: несмотря на статичность композиций, в них есть место инстаграмной случайности и невыверенности. В одном из интервью Мейерс рассказывает, что он любит пересматривать свои случайные снимки, сделанные на телефон – так он копит материал, из которого потом выращивает свои фотографии.



Поближе познакомиться с работами этого модника можно на персональном сайте andrewbmyers.com. Аккаунт в инстаграме @andrewbmyers

Марсель Вандерс: человек и бренд 25 декабря 2017

Полина Патимова / текст



На мировой сцене сегодня существует несколько десятков промышленных дизайнеров, имена которых превратились в названия компаний и одновременно стали обозначать некий характерный подход. Среди них есть эксцентричный голландец Марсель Вандерс, за которым с середины 1990-х закрепилась слава ироника и шута. Этот человек проектирует всё, что попадает в поле зрения дизайнера. Этот бренд сотрудничает с огромным количеством мировых компаний: Alessi, Puma, KLM Royal Dutch Airlines, MAC Cosmetics, Cappellini, B&B Italia, Moroso, Baccarat, Louis Vuitton – и этот список постоянно растёт.



Вопреки привычному для Голландии рациональному дизайну Вандерс всю жизнь ратует за игровое начало и безумные решения, в которых умещаются и добрая веселость, и сексуальная провокация, и умная ирония. Предметы, которые разрабатываются под руководством Вандерса, получаются довольно заметными, а иногда и откровенно броскими: в них много декора, деталей, цвета – и в то же время они никогда не скатываются к китчу. Согласно манифесту бюро, анти-рациональность объектов, которые существуют под именем Marcel Wanders, напрямую связана с гуманистическими установками: работа с культурными смыслами, а не с функцией предмета как-то туманно переплетается с любовью к человечеству, но в конечном итоге всё сводится к идее о том, что дизайн не должен быть скучным или бездумным.


Интерьеры отеля Andaz Amsterdam Prinsengracht, Амстердам, 2014

Марсель Вандерс родился в 1963 году, учился в нескольких школах искусств на территории Голландии и Бельгии – последней стала голландская школа искусств в Арнеме, которую Вандерс закончил в 1988. После этого он несколько лет работал в студии Landmark Design & Consults и успел войти в группу Droog Design («Droog» по-голландски «Сухой») – концептуальную молодую компанию, которая появилась в 1993 и начала работать с независимыми дизайнерами и утверждать, что их подход – это антидисциплинарный дизайн (что бы это ни значило).


Линейка предметов, выполненная для коллекции «Nomades» модного дома Louis Vuitton, 2015-2017

В 1996 началась самостоятельная карьера дизайнера: он разработал веревочный стул для компании Cappelini – Knotted chair, выполненный из прочных углеродных нитей, принес Вандерсу известность.


Коллекция посуды «Circus» для компании Alessi, 2016

Именно в этот момент началось формирование бренда Marcel Wanders – в 1996 году открылось небольшое бюро с таким названием. Несмотря на то, что студия открылась в Амстердаме и десять лет существовала в самой его оживленной и богемной части – Иордане, никто из её первых сотрудников не был уроженцем города. Сегодня компания из сорока человек занимается интерьерами, а также разработкой предметов и тканей для огромного количества брендов.


Коллекция хрустальных люстр для Baccarat, 2016

В 2001 году появилась компания MOOOI, созданная Марселем Вандерсом вместе с Каспером Виссером. «Mooi» по-голландски означает «Красивое», а дополнительная буква O закономерно продолжает тягу дизайнера к гротеску. В этой компании Вандерс выступает сооснователем, арт-директором и промышленным дизайнером. Предметы этого бренда овеяны нежным романтизмом – больше всего русскому глазу знакомы ажурные подвесные светильники в форме цветущих крон. В то же время в линейке мебели довольно много и лаконичных объектов.


Продукты компании Moooi

Объекты, разработанные Марселем Вандерсом, экспонируют многие мировые музеи – голландский Stedelijk, нью-йоркский MoMA, лондонский музей Виктории и Альберта. Это один из самых громких современных дизайнеров, и хотя поп-артовская эстетика его проектов может вызывать разные чувства, подход Вандерса к дизайну выглядит по-настоящему профессиональным.

Следить за проектами дизайнера можно на сайтах marcelwanders.com и moooi.com

Особенности древнерусского патриотизма 19 октября 2017

Говорят, Виктор Михайлович Васнецов четверть века таскал за собой своё самое объёмистое творение. Ну может не все двадцать пять, но пятнадцать уж точно! Сын Алексей вспоминал, что куда бы они не переезжали, в большой комнате обязательно натягивался огромный (3 на 4,5 м) холст с Богатырями, и отец изредка работал над ним.



Младшие дети до смерти боялись выпученных глаз вороного коня Ильи Муромца и любили прятаться в щель между стеной и картиной. В конце концов дети выросли, Васнецов признал работу законченной, и её тут же купил галерист Третьяков, отведя художнику целый зал в Лаврушинском переулке. Полотно стало вершиной нового патриотического направления в искусстве, характерного для стран Восточной и Северной Европы. Ещё вчера их элита интересовалась лишь французскими и немецкими образцами, списывая свои собственные традиции на варварские пережитки. Однако эпоха романтического национализма в корне изменила ситуацию.

Истоки кабинетной мифологии

Базу национальной мифологии заложили ещё в XVIII веке: молодой Российской империи понадобился свой пантеон богов и легендарных правителей. Народившееся племя литераторов и историков решило добавить отечественной истории европейского шарма, в духе высокой античности. Наследие языческого прошлого подверглось глубокой переработке, и вскоре кабинетные сказители извергли обновлённый русский эпос, скроенный по гомеровским стандартам. В 1767 году вышел первый мифологический справочник Чулкова, открыв путь потоку научно–популярной и художественной славянской литературы. Народный фольклор, летописи, латинские анналы, труды Ломоносова и Татищева - всё пошло в дело. Русский Олимп заселили божества восточных и западных славян, масленичные чучела, Боян, волхвы и куча местной паранормальной нечисти. Амурные Услад и Лель, оживший праздник Ярило, быкоголовый Радегаст - многое из этого новодела до сих пор живёт в классических произведениях. Дело дошло даже до «адской богини» Бабы–Яги, требующей кровавых жертв, и домовых с лешими в виде «мечтательных фавнов». Правда, три богатыря отношения к этому не имеют - они подлинно народные герои!

Репин и Васнецов - братья навек

Неуправляемые, мстительные, невоздержанные, временами лживые и сильно пьющие, былинные отечественные богатыри заняли твёрдое место в умах и сердцах населения. Порождения городского фольклора, отражающего аристократический слой русского эпоса, к концу XIX века они перекочевали на оперную сцену и живописные полотна.

Богатырская тема началась в Париже 1874 года, когда негодующий Репин задумал своего Садко в ответ на «бессмысленную мазню» импрессионистов. Пригласив коллегу–приятеля Васнецова в свою французскую мастерскую, он набросал с него фигуру легендарного купца, щедро украсив полотно экспонатами Берлинского аквариума. Получился чистой воды импрессионизм, но с глубоко патриотическими мотивами. Французы полотно проигнорировали, зато Александр III отвалил Илье Ефимовичу солидный гонорар и звание академика. Сложно сказать, что больше впечатлило Виктора Михайловича, однако в порыве вдохновения он изобразил первый красочный эскиз Богатырей. До премьеры картины оставались добрые два десятка лет. Надо сказать, что Васнецов отлично разбирался в древнерусских доспехах, дневал и ночевал в Историческом музее, перечитал кучу литературы и даже участвовал в раскопках, но почему тогда на его полотне смешаны разные эпохи, герои одеты, как банда грабителей, и даже лошади вызывают двойственные впечатления? А ведь разговор идёт о дружине киевского князя X–XII веков.

Среди трёх богатырей: Илья

В центре композиции – «старый казак» Илья, 30 лет отсидевший на печи, по причине конверсионного расстройства. Самый популярный богатырь, победитель всего, что шевелится, и просто хороший мудрый дядька, случайно замутивший с супругой своего наставника. Имел любовницу и незаконнорожденного сына, писан с владимирского крестьянина и мытищинского извозчика. Одет вполне традиционно: кольчуга, известная у славян с незапамятных времён, и классический русский шлем–шишак XV–XVI вв. Наступательное вооружение также подчеркнуто «народное»: копьё с ромбовидным бронебойным наконечником, характерным для раннего средневековья, и булава ближнего боя, определённо азиатского происхождения (османы щеголяли такими в XV–XVII вв.). И никаких вам элитных мечей или престижных наручей. Под стать хозяину и мощный конь, настоящий богатырский, из тех что и в подводу, и под воеводу. На полном серьёзе прототипом Ильи Муромца считают Святого Илию «Чоботка» из Киево–Печёрской лавры, почившего в 1188 году. Сохранились богатырские мощи со следами спондилоартроза и проникающих ранений. Ну, а наш картинный герой, согласно выданному Васнецовым обмундированию, должен был жить где-то в районе XV века. Выпадая, так сказать, из официальной версии.

Добрыня

Не лучше обстоит дело и с двумя другими персонажами, зато экипированы они не в пример богаче. В образе картинного Добрыни Никитича, змееборца, дипломата и дамского угодника (искалечившего, по случаю, первую жену Маринку), чувствуется княжеская порода. Поэтому в руках его солидный «меч-кладенец» каролингского типа, совпадающий по времени с X–XII веком. Единственное, что роднит былинного «храбра» с реальным новгородским воеводой Добрыней. А вот греческий шлем-колпак (которым по легенде Добрыня убил своего первого змея), не пользовался популярностью на Руси, единственный экземпляр XIII века хранится в Оружейной палате. Чего не скажешь о жутко дорогой «дощатой» броне, одетой поверх кольчуги, - в XIII–XIV столетиях князья рассчитывались такими при покупке недвижимости. Да, и крест на нём непростой - энколпион, со священным секретиком внутри. Венчает облик служилого олигарха круглый красный щит, совершенно неопределённого происхождения, относящий нас не то к кочевникам, не то к викингам. Внешностью со своим персонажем поделился сам Виктор Михайлович. А вот с лошадкой представителю дворянства явно не повезло – какая-то она у него небогатырская. Похожа на породистого орловского рысака, но жирноватого, на тонких ножках, с плохими суставами и дурашливой мордой. Впечатление, что завезёт она своего хозяина не туда, куда нужно.

Алёша

Ну, и наконец цыганистый «отрок» Алёша, сын ростовского священнослужителя, смахивающий на кого угодно, кроме русского витязя. Неудивительно, что родина его кольчато-пластинчатого доспеха (юшмана) - Ближний Восток. В конце XIV века юшман появился в Золотой Орде, но на вооружение русской знати поступил не раньше XVI. Тогда же получили распространение лёгкие композитные луки, так называемого турецкого типа, чрезвычайно удобные в конной атаке. У зажиточного Поповича есть и такой лук, и богато изукрашенный меч, и гривна на шее и даже гусли. И, вообще, судя по его модному антуражу, он типичный метросексуал. Подбивал, кстати, клинья ко второй жене Добрыни Никитича, но супруг вовремя пресёк. Васнецов писал его со среднего сына мецената Мамонтова, и все домашние тому дико завидовали. Однако лицо славного юноши выражает растерянность, взгляд блуждает, в отличии от мобилизованных к бою, собранных старших товарищей. И даже лошадь напоминает хилую хитрую скотину с вывернутыми передними суставами: размёт ног - страшный порок для породистых скакунов. Представитель духовенства явно чувствует себя не в своей тарелке, не зная за что хвататься (в правой руке у него хлыст, а в левой лук), и четвероногий друг грустит вместе с ним.

Срыв покровов

Невзирая на все ляпы и недомолвки, картина считается гимном российскому патриотизму, и несчастные школьники без устали пишут об этом программные сочинения. Хотя откуда взяться патриотизму в русском Средневековье: наши предки и слова-то такого не знали. До середины XV века у них не было даже чёткого определения государства, а называть его своим они начали только в XVI. Отечество до Смутных времён означало просто наследство, а Родину, в контексте Отчизны, вывели уже Герцен с Добролюбовым. Любопытно, что христианская церковь призывала любить Бога и ближних своих, но никак не географическое место рождения. Идея русского средневекового патриотизма замечательно схвачена Тарковским в «Андрее Рублёве». Во время погрома во Владимире ученик мастера кричит звенигородскому дружиннику:

- Дяденька, что вы делаете, я же свой, русский!
На что тот резонно отвечает:
- Сейчас я тебе покажу, сволочь владимирская!


И в этом всё отношение древнерусского человека к родине: свой город, своя земля, своя корова, наконец, - основа его земного бытия. И не нужно идеализировать «преданья старины глубокой», придавая русичам «души прекрасные порывы». Наши далёкие предки выживали, как могли, защищая в первую очередь свой дом и семью, временами ведя себя наподобие диких зверей. Что совершенно нормально для того периода. Главное, чтобы мы были лучше.

Глубоко–психологический вывод

При ближайшем рассмотрении, «Богатыри» Виктора Михайловича Васнецова кажутся гораздо сложнее известной всем по школьной программе заезженной репродукции. Все эти явные временные нестыковки говорят только об одном: художник преследовал совсем другие цели, нежели историческая достоверность. Помимо плавающей на поверхности, но спорной для Средних веков патриотической темы, есть и второе дно, связанное с надвигающейся уже на Российскую империю бурей социальной катастрофы. Революция 1905 года не за горами. И пока васнецовский богатырь-дворянство рвётся в бой, до половины обнажив свой меч, а растерянное духовенство не знает за что ухватиться, простой русский мужик Илья, грозно восседая на лихом коне, спокойно вглядывается в даль: где ты, новая напасть? И в этом его кармическая сила.