Недостоверная история: дуэль Гоголя и Белинского 164 дня назад ( 7 февраля 2018)



У Николая Васильевича Гоголя всегда были сложные отношения с литературными критиками. Его первую поэму «Ганц Кюхельгартен» приняли настолько неблагосклонно, что молодой автор сам уничтожил тираж. О «Ганце» Гоголь не сильно сожалел, признавая, что это был неудачный литературный опыт. Однако одно из своих произведений Николаю Васильевичу пришлось защищать от критиков буквально с оружием в руках.


В 1838 году уже довольно известный автор «Ревизора» и «Тараса Бульбы» подготовил к публикации новый роман «Синий Марс» – одно из первых в России фантастических произведений. В нем рассказывалось, как в 21-м веке жители Марса объявили войну землянами и обрушили на Землю несколько комет, уничтожив крупнейшие города будущего: Санкт-Петербург, Лондон и Одессу. В ответ, земляне собирают карательный корпус и отправляют его на Марс. Один из землян, молодой русский штабс-капитан Евгений Салин решает предать своих товарищей ради красивой марсианки и едва не губит всю операцию.

Гоголь понимая, что написал весьма неординарную вещь, решил перед публикацией отправить копию Виссариону Белинскому, чьим мнением он всегда дорожил. В сопроводительном письме Гоголь умолял никому не показывать «даже малую толику» написанного.

Однако Белинский грубо нарушил обещание. Отрывки романа Гоголя были опубликованы в журнале «Московский наблюдатель» с издевательскими комментариями. Статья вышла без подписи, но Гоголь сразу понял, чьих рук это дело – тем более, что Белинский был ведущим редактором этого журнала.

В статье высмеивались представления «одного именитого сочинителя об обустройстве мира в двадцать первом столетии» – от бронированных доспехов с запасом воздуха, в которых воюют земные гренадеры на Марсе, до сети парящих над землей поездов. Особенно Белинского позабавила концепция военной крепости на земной орбите. «Редко кому удается собрать столько нелепости в одном произведении, но у петербургского автора определенно есть талант», подводил итог критик.

Разъяренный Гоголь приехал в Москву, где тогда жил Белинский, и, плохо понимая, что делает, вызвал его на дуэль. Белинский не мог отказаться на глазах у всех и принял вызов – но когда речь зашла о выборе оружия, возникла определенная трудность. Дуэль должна была быть честной – но Гоголь не умел фехтовать и лишь несколько один раз в жизни стрелял из пистолета. Белинский неплохо фехтовал, но стрелять не умел. Решение пришло неожиданно – кто-то напомнил Гоголю, что Виссарион Григорьевич посещал трехмесячные курсы для подготовки артиллеристов-резервистов. Гоголь же, еще на Полтавщине, участвовал в артиллерийских маневрах и умел довольно сносно обращаться с пушкой. После десятиминутного обсуждения, Гоголь и Белинский пришли к выводу, что их знания артиллерийского дела примерно равны. Таким образом, вопрос с оружием был решен – дуэль было решено проводить на шестифунтовых пушках.

Официально дуэли были под запретом – да и в обществе еще слишком хорошо помнили трагический поединок Пушкина и Дантеса. Поэтому дуэлянты переоделись в военные мундиры – если их необычный поединок привлечет чье-то внимание, всегда можно будет сказать, что это армейские маневры.

Дуэль проходила под Москвой, ранним утром 15 апреля. Орудия были размещены в пятистах шагах друг от друга. По условиям, каждый из участников самостоятельно обслуживал свое орудие – включая перезарядку. Один из секундантов принес с собой фотокамеру и сделал снимок. К сожалению, он не сохранился.

Первые выстрелы окончились промахами – дуэлянтам мешал утренний туман и внезапные порывы резкого ветра. Много времени уходило на подготовку пушки к стрельбе – на каждый выстрел требовалось не менее семи-десяти минут. В какой-то момент Белинскому удалось ядром сбить с Гоголя фуражку, но тот жестом показал, что с ним все в порядке, и дуэль продолжилась.

Примерно в одиннадцать утра ядро Гоголя, наконец, поразило позицию Белинского. Взрыв отбросил критика «на шесть саженей в сторону», позднее вспоминал писатель. Гоголю к этому времени окончательно разонравилась идея дуэли, а вид окровавленного Белинского невероятно перепугал его. «Помогая нести Виссариона до кареты, я пообещал, что, если он выживет, я сожгу этот дурацкий роман, ибо ни одно сочинение не стоит человеческой жизни», позже записал в своем дневнике Гоголь.

Белинский выжил, и Гоголь сдержал свое обещание, лишив российскую литературу одного из первых научно–фантастических произведений. С другой стороны, дуэль положила начало огромной взаимной дружбе, которая длилась до самой смерти Белинского в 1848 году.

В 1847 году Гоголь прислал Белинскому второй том «Мертвых душ», попросив написать свое мнение. «Либо готовь пушку, либо разжигай камин», ответил Гоголю критик.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!