Пока не сошли с ума 1594 дня назад (10 июня 2014)

Вчера я понял для себя удивительную вещь. Можно даже сказать, это было для меня абсолютным открытием. Не поленитесь и прочитайте изложенное мной ниже. Возможно, многих из вас эта история заставит задуматься об отношении к себе и окружающим.



Моей бабушке восемьдесят семь лет. Она прожила долгую, интересную жизнь, которую сейчас практически не помнит. После последнего инсульта она сошла с ума. По крайне мере, я это так называю. Мне срать на диагнозы, на врачей, на неутешительные прогнозы. Моя бабушка сошла с ума, спятила, слетела с катушек. И мне это чертовски нравится! Думаю, это лучшее, что может случиться с каждым из нас за всю нашу жизнь. Чувствует бабушка себя великолепно. Полна сил и энтузиазма к любому действию. Она не думает о результате. Просто делает то, что считает нужным. А именно: ничего не делает. А результат все равно получает. Мы же все что-то делаем, а где результаты... Сейчас ей 87, она сумасшедшая, и абсолютно счастлива. Я наконец-то могу разговаривать с ней «по душам», как человек с человеком, никого не осуждая, без нравоучений, практически на равных. Я единственный в семье, кто не размазывал сопли и не бился в конвульсиях, узнав о болезни.
Напротив. Обрадовался за Ба, поблагодарив небо за то, что она осталась жива. Бабушка общается только со мной, не пускает к себе больше никого, находит что-то на столе и бросает в сторону вошедшего в комнату, если это не я. Хотя ни одной пилюли я ей не принес. Наоборот. Я захожу к ней с сигаретой, стаканом виски (она все равно забудет), и мы подолгу общаемся. На разные темы. Я обсуждаю с ней такие вещи, которыми не стал бы делиться даже с самим с собой. Мы друзья, у нас отличный союз понимающих и принимающих друг друга людей. Она по-прежнему остается моей бабушкой, я для нее единственный «нормальный» человек в доме. Первое, что я услышал от мамы, приехав в Сочи: «С бабушкой совсем плохо... Ты приехал в сумасшедший дом. У нас ты не отдохнешь нормально» — и сделала попытку заплакать. «Отлично,» — подумал я, «значит, мне сюда дорога». «Мам, не переживай, я вернулся из спортивной Казани, до этого поливал цветы на могилах живых людей в Ставрополе. Если ты захочешь поговорить о дурдоме, я расскажу тебе о жизни здоровых. Покажи мне счета от врачей за последний месяц, которые лечили бабушку. Думаю, нам удастся неплохо сэкономить». 
Встреча с врачами была короткой и крайне для меня информативной. 
Я спросил: сколько, она думает, сейчас ей лет? 
— Двадцать пять — ответили они. 
— Двадцать пять — отличный возраст, уматывайте отсюда, дайте девушке в расцвете сил насладиться жизнью.
—  Как вы не понимаете, есть риск, что она останется в этом возрасте навсегда. Никогда больше не будет воспринимать действительность! Она может даже умереть. 
— Разве это не чудесно? Всем бы нам умереть двадцатипятилетними в восемьдесят семь. Представьте, что будет, если она вернется. Старая, больная, по телевизору Навальный, Олимпиада в Сочи, пенсия в 6000 рублей.
Вот тогда она точно умрет. Так что проваливайте, этой девушкой займусь я сам. Как я уже писал, мы часто и подолгу разговариваем. Я уверен, что это самое лучшее лекарство для нее. Они приходят, пичкают ее таблетками и уходят. Она остается одна. Не придумано еще ни одной таблетки от самой страшной и смертельной болезни 21-го века, поразившей уже большую половину человечества, — одиночества. 
Я рассказываю бабушке о своей жизни. Описываю ей места, где бываю, людей, с которыми встречаюсь, кого люблю, кого ненавижу, кто любит и ненавидит меня. Делюсь переживаниями насчет современной фотографии. Говорю, что люди совсем перестали воспринимать себя такими, какие они есть. А фотографы пользуются этим, обрабатывают фотографии, предлагая сказку, мечту, обман за деньги. Расписываются в собственном неумении выставить свет, подобрать позу, ракурс, тональность, кистями в фотошопе. Люди уже перестали узнавать себя без вмешательств в собственную внешность. Узнавать и ценить свою индивидуальность. Ну как-то так... Все эти пустые разговоры о насущном. Она отвечает мне, комментирует, советует.
Я слушаю ее, поражаюсь ее абсолютно здравому отношению к жизни.
Я говорю ей: «Представляешь, Ба, эта сука до сих пор думает, что была права...». Она отвечает: «Виноградный велосипед, он не заслуживает того, чтобы оставаться в гараже так надолго. А с другой стороны, если люди будут кататься на нем, то раздавят его жопами». 
А сегодня мне пришла в голову необычная идея. До этого мы часто просматривали с бабушкой семейный альбом, я рассказывал ей о наших родственниках, комментировал снимки. Кого-то она узнавала, но чаще нет. 
Но чаще нет... Почему? От чего это зависит. И тут меня словно прошибло.
Как молнией. Я разложил фотокарточки по времени их создания. И стал просить бабушку узнавать на них себя и родственников по мере ее старения на них. Выяснилась удивительная тенденция. Я даже не ожидал такого явного эффекта. Бабушка отчетливо узнавала себя, моего дедушку, мою маму и тетю только на тех фотографиях, где она сама была молодой и красивой. Чем старше она становилась на снимках, тем труднее ей было идентифицировать и себя, и своих родственников, стоящих с ней на снимках в том же порядке. Там, где она нравилась самой себе, ей нравились и окружающие ее люди. Она их знала. Но если она была недовольна своей внешностью, остальные уходили из памяти, словно в туман. То есть мы помним и воспринимаем не только себя, но и окружающих только тогда, когда сами себе нравимся. Насколько же сложен и избирателен наш мозг. Мозг всегда начеку. Он никогда не болеет. Страдает лишь наше восприятие действительности. Воспоминания – это восприятие себя в прошлом. Мы достаем воспоминания из левого кармана, лепим из них каучуковый мячик, швыряем его в стену и ловим на отскоке, не обращая внимания на угол отклонения, который равен разнице нашего восприятия себя по отношению к окружающему миру. И как бы сильно мы ни любили наших друзей и близких, мы все равно часто любим не их самих, а себя рядом с ними. А что будет, если мы разучимся видеть и любить себя такими, какие мы есть на самом деле?
Через двадцать лет на нас с фотографий будут смотреть призраки. И уже не силах будет понять, кто из них вы, а кто этот парень со смешной челкой. 
К фотографиям, сделанным в последние годы, когда бабушка уже болела, она вообще осталась безучастна. И это понятно. Она не знает людей, запечатленных на них. Она не знает там себя. Она себя такой не видит. Но она ведь сумасшедшая...
Или нет?..
Интересно, а мы, здоровые люди, всегда можем видеть себя на фотографиях? Даже если на них на самом деле мы.

Лето 2013.


Дмитрий Артамонов (DIM ART) –  модный фотограф из Питера. «Мне 26 лет. 10 из которых я спал, 6 не помню, год пил, ещё год плевал в потолок. Мне 8 лет, господа, 9, если с потолком. Я совсем ещё маленький мальчик, который уже не ест после шести, отпускает бороду и думает, что может о чём-то судить как взрослый».

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!