Э-эй, дёрнем... 35 дней назад (16 октября 2018)

Вадим Храбрых / текст

Классик утверждал, что «все работы хороши». Действительно, каждый день мы сталкиваемся
с самыми разными людьми. Нас учат, лечат, возят, кормят, одевают, стригут, рассказывают о событиях и развлекают. Какие-то профессии давно стали настолько привычными, что мы даже не обращаем на них внимания. А есть и диковинные, такие, о которых мы и слыхом не слыхивали. О них и пойдёт речь в этой рубрике...




В ХХI веке большинство мужчин предпочитает проводить рабочее время в уютном офисном кресле. Юристы, бухгалтеры, айтишники, директора и топ-менеджеры – вот воплощение идеала, к которому стремятся юноши, обдумывающие дальнейшее житьё. Тяжёлый физический труд, особенно там, где недоступны кофе-машина, тёплая уборная и бесплатный WI-FI, в глазах современных самцов и добытчиков – наказание, удел двоечников, неудачников и сумасшедших. Впрочем, натуры сильные и романтически настроенные имеют на этот счёт собственное мнение...

Далеко на Севере, гораздо дальше тех мест, где пасутся макаровы телята, холодные и неласковые волны Белого моря бороздят ходкие, юркие ялики. Крепкие, немногословные мужчины в штормовках щурят глаза от летящих прямо в лицо солёных брызг. Справа по курсу – остров Анзерский, слева – Соловки, печально знаменитый край отшельников и государственных преступников. Жестокие зимние штормы загоняют морского дела старателей в бухты, и только когда короткое лето ненадолго укротит беснующуюся стихию, дважды, а то и трижды в день из крохотного посёлка Реболда экипажи отправляются на промысел. Главное их орудие – не сети и тралы, а добыча – не деликатесная рыба и крабы. Напрягая в поте лица мускулы, артельщики косят самодельной драгой – косой на восьмиметровой деревянной ручке – морскую капусту-ламинарию. Когда-то её просто выдёргивали из грунта. Однако проведённая учёными-экологами экспертиза показала – при таком способе плантации ламинарии, и без того не слишком многочисленные, не восстанавливаются. Технологию сбора изменили, но название профессии осталось прежним – «дёргали». По пятнадцать – восемнадцать часов длится рабочий день дёргаля. Ноют спина и плечи, саднят стёртые до мозолей руки. Солнышко припекает, свежий беломорский ветерок холодком забирается за воротник. Но с каждым взмахом драги всё ближе конец смены. Грабли с тремя зубцами, которые японцы называют «кабэа», поднимают срезанные водоросли на борт. Полным-полна коробочка – и тяжёлая от ценного груза лодка осторожно разворачивает нос в сторону родного пирса.



На причале «улов» переправляют в кузов подъехавшего трактора, а дальше – на колючую проволоку, натянутую между вбитых, вкопанных в землю бетонных столбов. Тут самое главное – правильно обрезать корни (обязательно – тупыми ножницами!) и вспомнить правильные молитвы, чтобы упросить ведающие осадками силы воздержаться от дождей. В противном случае с таким трудом добытая ламинария может превратиться в неаппетитно пахнущую гнилью бесформенную массу. А ведь зарплата дёргаля напрямую зависит от количества и качества сданной продукции. Приёмщики агарового комбината – люди строгие, глаз и нюх на брак у них острые. Не будет денег – останутся без еды и подарков жена и дети, да и в единственном на весь посёлок магазине нечем будет расплатиться за купленные в долг до конца сезона товары.

Затянувшийся летний день бледнеет, превращается в вечер. Над ухом звонко ноет заблудившийся комар. Последняя пришедшая с покоса лодка приваливается к пирсу. Скоро ночь. Реболда – посёлок трудяг. Ложатся здесь рано, едва стемнеет. Напряжённая работа выматывает даже сильных духом и телом мужиков, К тому же кинотеатры, ночные клубы, дискотеки и рестораны тут просто не предусмотрены. Даже батарейки для фотоаппарата и плеера – недосягаемая роскошь Единственное доступное развлечение – работающий от солнечных батарей телефон-автомат. Так что, в десять часов на улице уже ни души. В немногочисленных, разбросанных там и сям, деревянных избушках с погасшими окнами храпят, набираясь сил перед очередным выходом в море, суровые романтики-дёргали.



Едва захмурится небо на осень, заморосят дожди и, почуявшие близкую зиму, северные ветры нахлобучат на волны белые папахи, работе – шабаш. Вытаскиваются из воды и надёжно укрываются уставшие ялики, получают расчёт артельщики, на подводных полях постриженная накоротко ламинария наконец получает возможность привести в порядок свою шевелюру. До следующего лета её никто не побеспокоит.

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!