София. Между Азией и Европой 17 октября 2018

Евгений Уклеев / текст



Такое количество памятников, посвященных русским царям и русскому оружию, я больше не встречал нигде. Конный памятник Царю-освободителю Александру Второму, избавившему в 1878 году Болгарию от многовекового османского ига, на главной улице. Величественный собор Александра Невского (кстати, один из крупнейших христианских храмов мира), построенный в честь русских солдат, изгнавших турок из страны, на самой центральной площади города. Улица Московская, и так далее и так далее. Всё это помножено на одинаковый с русским алфавит и большое количество людей, понимающих русский язык и говорящих по-русски. Даже самая большая гостиница в городе называется Park hotel Moskva. Болгария располагает сразу. А её столица София – по-домашнему тепла и уютна.



Но среди туристов из России более популярны черноморские курорты страны. Столицу посещают по случаю. Считают её малоинтересной. И действительно, София не так пышна, как Бухарест, например. Болгария пропустила золотой век архитектуры, который пришёлся на вторую половину 19-го века. Страна была занята борьбой за независимость. Не до излишеств было. Но, пожалуй, в этом уникальность Софии, её необычность и непохожесть на стандартные столичные города восточноевропейских государств, отстроенных в одно время и по одинаковой архитектурной моде.

А ведь город немолодой. Ему уже почти 3 000 лет. Место благодатное. Плодородные земли. Термальные источники. Удобный торговый путь из Азии в Европу. Первым его заселили фракийцы, построив крепость Сердика. Потом римляне прибрали территории к рукам. Ведь известно, где термальные источники – там римские бани, там легионы. Император Константин, тот самый, который провозгласил христианство государственной религией, даже подумывал о том, чтобы перенести сюда столицу империи. То есть древностей здесь предостаточно! До такой степени, что, купив участок земли и начав строить дом, легко можно наткнуться на древнеримский фундамент. Именно это постоянно происходит при строительстве гостиниц, станций метро и даже подземных переходов. Болгары бережно относятся к таким находкам, делая из них экспозиции под открытым небом, под землей и даже в холлах гостиниц. Где нашли, там и оформили.



Мы планировали провести в Софии 2 дня. Но турецкие и болгарские пограничники решили, что нам вполне хватит и одного. Сначала очень долго не выпускали из Турции. Потом ещё дольше стояли на границе Болгарии. Весь световой день ушёл на общение с полицией, таможней и товарищами по несчастью в очереди. Зато узнали, что болгары отлично общаются по-русски, начали разбираться в болгарских автомобильных номерах и местечковых политических перипетиях. Уже в сумерках въехали в страну и взяли курс прямиком к гостинице. Дорожные указатели на кириллице, заправки Lukoil, знакомый всем жителям Ставрополя город-побратим Пазарджик, типовые советские постройки тут и там... Такое ощущение, что вновь въехали в Россию. А сколько McDonalds!!! Болгария – страна победившего фасфуда! Я не понимаю, как при такой вкусной, богатой, разнообразной, недорогой национальной кухне может быть столько много ресторанов McDonalds. Они везде. На заправках. На оживленных перекрестках. А в Софии, по моим ощущениям, невозможно найти такое место в городе, чтобы оттуда не было видно характерных рекламных арок.



Гостиница оказалась лучше, чем ожидали. И бесплатная парковка прямо перед входом, что для центра города очень важно. Правда, пришлось прорываться сквозь полицейские засады, расставленные по пути курсирования посетителей ночных заведений. Но в данном случае мы были интересны полицейским своими редкими для Софии российскими номерами и документами. Все постовые в мире одинаковы. Скучно им ночью. Вот и останавливают. Поболтать.



Утром скачали экскурсию по городу на izi.Travel, выбрали парковку поближе к началу маршрута (недалеко от памятника Александру Второму), воткнули наушики в уши и пошли знакомиться со столицей. Времени оставалось не так много. График поджимал. И впереди был долгожданный Белград. Но София, путеводители по которой не сулили ничего интересного, незаметно мягко затянула в свои кварталы-музеи-рынки-кафешки. К реальности нас вернул только внезапный прохладный июньский ливень! Такой вот прямо с грозой и стеной воды! Еле успели спрятаться в аутентичном ресторане болгарской кухни, где совместили приятное с полезным: поели и не намокли.



Перед самым отправлением в Белград ждал очень неприятный сюрприз. Внешняя схожесть болгарского и русского языков сыграла злую шутку. Я неправильно понял инструкцию к стоянке и в результате обнаружил замок на переднем колесе авто и размокшую квитанцию под дворником. Блюстителей парковок не разжалобили наши неместные номера. Закон суров для всех. Но хорошо, что в стране нет языкового барьера, а горожане отзывчивы и всегда готовы помочь попавшим в неприятность туристам. Первый же прохожий, к которому я обратился, разобрался в квитанции, позвонил со своего телефона куда надо, дождался служивых и передал нас в их заботливые руки. Штраф оказался не мал – 20 евро. Зато на месте и чек выдали. Железяку с колеса сняли за минуту и наш экипаж двинулся в путь. На запад. К границе с Сербией, которая, кстати, всего в пятидесяти километрах от города.

Архитектор Этторе Соттсасс 17 октября 2018

Полина Патимова / текст



Имя легендарного Этторе Соттсасса таит в себе массу ассоциаций. Вот пишущие машинки Olivetti – в том числе легендарная красная Valentine, выпущенная в 1969. Вот логотип журнала Domus, для которого он писал. Вот уже седеющий человек с моржовыми усами валяется на веселом полосатом ринге вместе со своей группой Memphis – той самой, откуда вышли такие легендарные и такие разные Ханс Холяйн, Широ Куромата и Майкл Грейвз. Вот смешная мебель, похожая на детский деревянный конструктор, окрашенный в спектральные цвета.



 


Книжная полка Casablanca, Этторе Соттсасс, 1981
Книжная полка Carlton, Этторе Соттсасс, 1981


Этот человек – большой теоретик проектной культуры, который за свою долгую жизнь попробовал себя в роли дизайнера, художника, скульптора, сценографа и публициста. За всем этим несколько теряется его архитектурная деятельность, а ведь именно профессию архитектора он получил в Туринском техническом университете, который окончил в 1939 году. Вероятно, архитектурные проекты Соттсасса не столь известны просто потому, что его работы в качестве промышленного дизайнера значительно мощнее. В то же время странно было бы отрицать их существование, ведь постмодернизм, оставивший такой глубокий отпечаток в культуре 80-х и 90-х, особенн заметен в архитектурных работах Соттсасса.


Легендарная пишущая машинка Valentine, выпущенная компанией Olivetti в 1969 году.



Обложки журналов Domus, 1980-е


Говоря по совести, это скорее объекты дизайна, только в ином, архитектурном масштабе: Соттсасс принципиально не проектировал крупных объектов, которые могли бы стать символами власти, он работал с частными заказчиками и их домами. Этот осознанный выбор позволил ему проектировать самоцентричные здания – этим игрушечным домикам, построенным в натуральную величину, не нужно взаимодействовать с городским контекстом или вести диалог с ландшафтом. Игровая пирамидка может существовать в любом доме и обозначать, что в нем есть ребёнок, служить простой и понятной иконкой – так же и эти здания из простых объемов говорят на всю округу: «Это дом. В нем живет человек. И его архитектор был весельчак».


Дом на гавайском острове Мауи, построенный для дизайнеров-ювелиров Эдриана Олабуенаги и Лесли Бейли (Acme Studio). Этторе Соттсасс, 1991


Комната, обставленная мебелью группы Memphis


Дом Casa Cei, построенный в итальянской коммуне Эмполи. Этторе Соттсасс, 1991

Патриарх итальянского дизайна всю свою профессиональную жизнь посвятил борьбе с функционализмом. Это невозможно назвать слепым или упрямым отрицанием – просто человек, родившийся в 1917 году, вырос в логике функциональности и, став взрослым архитектором, очень твердо настаивал на том, что рациональность – не единственное, что нужно человеку. Именно отсюда происходит любовь к простым цветам и формам – это и разговор о понятности для человека, и переосмысление функционализма (ведь и он оперирует простыми формами), и попытка сделать
мир вокруг менее серьезным.

В связи с именем Соттсасса часто звучит ещё один тезис – «Игровой подход». Действительно, всё, что делал Соттсасс, пропитано духом игры – от пишущей машинки до здания.


Телефон Enorme. Этторе Соттсасс, 1987

Этот способ проектирования – как будто несколько наивный, на самом деле таит в себе проектную интеллектуальность: автор очень деликатен к окружающему миру, ведь свои размышления он переводит на очень простой язык и не стремится выглядеть умнее, чем есть на самом деле.

Представить целый квартал, состоящий из домов Соттсасса, было бы странно и даже страшновато. Но в том и прелесть этих объектов – они могут существовать лишь поодиночке, как милые акценты в сероватой повседневности.



 


Superbox – серия контейнеров, разработанных Этторе Соттсассом в 60-е: в них воплотились его первые эксперименты с пластиком и одновременно – с оп-артом.

Во всех проектах Соттсасса есть одна важная черта – он стремился использовать традиционные материалы, то есть материалы, к которым человек привык – камень, дерево, кирпич, керамику. Это не значит, что дизайнер отрицал металл или стекло, но он всегда подчеркивал, что «современный» и «стеклянный» – совсем не синонимы.


Коллекция керамики, разработкой которой Соттсасс впервые занялся в 60-е

Соттсасс прожил долгую жизнь – родился в 1917-м, умер в возрасте девяноста лет в 2007 году. Успел пройти югославский концлагерь и поучаствовать в послевоенном перевороте итальянского дизайна. Этот человек, всю жизнь говоривший о чувственности и радости, был тем, кого называют «мастер ренессансного типа» – он умел проектировать совсем разные вещи, усматривая в этом не работу с конкретным масштабом, а работу с устройством мира в целом. В свои поздние годы Соттсасс часто говорил, что проектировал не вещи, а скорее, идеи и что он частенько задумывал одно, а получалось совсем другое.

Усы, лапы и хвост 17 октября 2018

Вадим Храбрых / текст

Классик утверждал, что «все работы хороши». Действительно, каждый день мы сталкиваемся
с самыми разными людьми. Нас учат, лечат, возят, кормят, одевают, стригут, рассказывают о событиях и развлекают. Какие-то профессии давно стали настолько привычными, что мы даже не обращаем на них внимания. А есть и диковинные, такие, о которых мы и слыхом не слыхивали, – о них и пойдёт речь в этой рубрике...




Собственно говоря, лапы в этом списке лишние. А вот хвосты, усы и прочий волосяной покров действительно представляют живейший интерес для наших героев. Каких-нибудь двести лет назад их клиентами были в основном мужчины. В наши дни благодаря капризной и вечно меняющейся моде первые ряды заняли дамы. Из представителей сильного пола к услугам мастеров этого профиля нынче обращаются разве что виртуозы шпионажа, корифеи сыска и гении лицедейства . Ибо все эти благородные искусства частенько требуют кардинальной перемены Богом данной внешности, а следовательно – использования париков, накладных усов и бород. Именно их изготовлением и занимаются люди с красивым французским названием «постижёр».

Среди охотников за дипломами юристов, банкиров, дипломатов и топ-менеджеров вы выделитесь сразу. Престижные вузы и государственные академии мечтающим трудиться на ниве оволосенения граждан не интересны в принципе. Пусть другие стаптывают ноги в очередях в МГУ и МГИМО. Ваша дорога – в учебные заведения, раньше называвшиеся непрестижным словом ПТУ. Нынче это могут быть лицеи, техникумы, краткосрочные курсы, но обязательно парикмахерского профиля. Там вам расскажут и покажут, как правильно подготовить «монтюр» – сетчатую шапочку-основу любого парика – и как затем уснастить этот монтюр локонами сообразно эпохе. Труд постижёра – долгий и кропотливый: на изготовление одного, даже самого простенького парика уходит несколько недель. Если же вам требуется что-то из раннего Ренессанса или времён Екатерины Великой, то терпением придётся запастись основательно.

Вы умеете пользоваться каргой? Нет? Придётся научиться. С помощью этого хитрого инструмента, похожего на щётку для волос, заранее приготовленные, промытые, продезинфицированные волосы собираются в длинные-длинные пряди-трессы. Трессы продеваются в крохотные ячейки монтюра и закрепляются едва различимым на глаз узелком. Называется это священнодействие «тамбуровка». И ловкость пальцев для подобной операции требуется не меньшая, чем для щипача-карманника. Развивайте мелкую моторику! Кроме того, вам потребуется в обязательном порядке освоить стрижку и завивку, ведь готовый парик – это ещё не парик. Искусственным волосам, так же как и натуральным, требуется придать форму и объём, их нужно красиво причесать и уложить. Мыть их тоже необходимо, причём намного чаще, чем шевелюру, растущую прямо из головы. Даже если вам категорически не нравится Сергей Зверев, отныне вы его собрат и коллега. Вкус и выдумку ваши будущие клиенты оценят должным образом. Лаки, пенки, фены, плойки – всем этим вы должны владеть виртуознее, чем д’Артаньян и его друзья владели своими шпагами.



Завершив своё образование вы сможете выбрать любую дорогу, хотите – превращайте Котовских и Шреков в звёзд хард-рока, хотите – помогайте прекрасному полу в его стремлении стать ещё прекраснее. Кого-то привлечёт полное сплетен, скандалов и интриг театральное закулисье, кому-то придётся по душе чарующий мир кинематографа. Талантливому постижёру есть где развернуться и приложить своё уменье. Тем более что прикладывать его придётся, скорее всего, в нескольких местах одновременно – зарплата в данном секторе российской экономики, к сожалению, более чем скромна. Колеблется она где-то между шестью и пятнадцатью тысячами рублей. Примерно столько же зарабатывают парковщики тележек в супермаркетах, ничего не знающие ни о карге, ни о тамбуровке. Если вы цените себя и своё благородное искусство выше этой суммы, у вас есть два варианта на выбор. Первый – заинтересовать собой Голливуд. Почему-то там за точно такие же манипуляции с монтюром и трессами платят несоизмеримо больше. Второй, более реалистичный – обратить полученные знания на себя самого и, обзаведясь профессионально изготовленными париком усами и бородой, пуститься в серийное ограбление банков. Дополнительный плюс второго варианта – потенциальная возможность овладеть гораздо более востребованными профессиями швеи и лесоруба за счёт государства. Государство же позаботится и о вашей причёске.

Сказочники 17 октября 2018

Саша Черезо / текст

Так уж получилось но второй рассказ в серии «Сказочники» я посвящу опять же шведской писательнице. Сельма Лагерлёф – первая женщина, получившая в 1909 году Нобелевскую премию по литературе и третья, получившая Нобелевскую премию после Марии Кюри и Берты Зуттнер.

Родилась Сельма 20 ноября 1858 года в родовой усадьбе Морбакка в семье отставного военного и учительницы. Величайшее влияние на развитие поэтического дарования Лагерлёф оказала среда её детства, проведенного в одной из самых живописных областей центральной Швеции – Вермланде. Сама же Морбакка – одно из ярких воспоминаний детства писательницы, она не уставала описывать её в своих произведениях, особенно в автобиографических книгах «Морбакка» (1922), «Мемуары ребёнка» (1930), «Дневник» (1932).



В трехлетнем возрасте будущая писательница тяжело заболела. Практически до девятилетнего возраста она была парализована и прикована к постели. В этот период девочка сильно привязалась к своим бабушке и тете Нане, которые знали множество сказок, местных преданий и родовых хроник, постоянно рассказывали их больной девочке, лишенной других детских развлечений.

В 1867 году семья Лагерлёф, продав родовую усадьбу, переехала в Стокгольм для лечения Сельмы в специальной клинике, где ей вернули способность двигаться. Уже в это время она лелеяла мысль о собственном литературном творчестве.

Первым произведением Сельмы Лагерлёф стал роман «Сага о Йёсте Берлинге», написанный в неоромантическом направлении, где воспевалась жизнь дворянских усадеб, патриархальная старина, земледельческая культура, противопоставлявшаяся городской.

Весной 1890 года газета «Идун» объявила конкурс и Лагерлёф отослала несколько глав ещё не оконченного произведения и получила первую премию. Завершила она роман в 1891 году, и была замечена датским критиком Георгом Брандесом и получила широкое признание. Отказавшись от точного копирования действительности и природы, Лагерлёф отдала дань фантазии, сказочности и обратилась к прошлому, она создала мир, полный празднеств, романтики и красочных приключений. Большинство эпизодов романа, построенного как цепь отдельных историй, основаны на легендах Вермланда, известных писательнице с детства.

В последующий период писательница продолжала работать в сказочной манере, публикуя основанные на фольклорном материале, главным образом на народных легендах, сборники новелл «Невидимые узы» (1894), «Королевы из Кунгахеллы» (1899), романы «Предание о старом поместье» (1899), «Деньги господина Арне» (1904). Несмотря на зло, проклятья, тяготеющие над многими людьми, основная сила, движущая миром, по Лагерлёф, – доброта и любовь, которые побеждают благодаря вмешательству высшей силы, откровения или даже чуда.

Вершиной литературного творчества стала сказочная книга «Чудесное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции», которая задумывалась как учебная. Написанная в духе демократической педагогики, она должна была в увлекательной форме рассказать детям о Швеции, её географии и истории, легендах и культурных традициях.



Книга построена на народных сказках и легендах. Географические и исторические материалы скреплены здесь сказочной фабулой. Вместе со стаей гусей, ведомой старой мудрой Аккой Кнебекайзе, на спине гуся Мартина Нильс путешествует по всей Швеции. Но это не просто путешествие, это и воспитание личности. Благодаря встречам и событиям во время путешествия в Нильсе Хольгерсоне просыпается доброта, он начинает волноваться о чужих несчастьях, радоваться успехам другого, переживать чужую судьбу, как свою. В мальчике появляется способность сопереживать, без которой человек – не человек. Защищая и спасая своих сказочных попутчиков, Нильс полюбил и людей, понял горе своих родителей, трудную жизнь бедняков. Из путешествия Нильс возвращается настоящим человеком.

Книга получила признание не только в Швеции, но и во всем мире. В 1907 Лагерлёф была избрана почетным доктором Уппсальского университета, в 1914 году стала членом Шведской академии.

В 1909 году писательнице была вручена Нобелевская премия по литературе «как дань высокому идеализму, яркому воображению и духовному проникновению, которые отличают все её произведения». Нобелевская премия позволила Лагерлёф выкупить её родную Морбакку, куда она переехала и жила до конца жизни.

Произведения Сельмы Лагерлёф были переведены на множество языков, экранизированы. В 1991 году иллюстрация к сказке – Нильс верхом на гусе – была изображена на банкноте 20 шведских крон. На другой стороне этой банкноты изображён портрет Сельмы Лагерлёф.

Верхом на звезде 17 октября 2018

Лада Дубинина / текст

Часами листаешь чужие insta-блоги, каналы в YouTube, мечтаешь о толпах подписчиков и космических гонорарах? Звезды из интернета действуют тебе на нервы своей популярностью? Считаешь, что тебе есть о чём рассказать этому миру и сотни тысяч людей жаждут услышать твои захватывающие, поучительные истории? Слова «успех, слава, признание, достаток, популярность, известность» будоражат твой ум? Мечтаешь повторить экстремальный путь публичных людей? Тогда эти выдержки из «Энциклопедии начинающих звёзд» для тебя!


1.
Спроси себя: «Зачем мне это надо?». Постарайся найти честный ответ. Подумай, чем ты готов платить за известность – здоровьем, личным пространством, отношениями с близкими людьми, деньгами, репутацией, правом на ошибки?

2. Определись, в какой области ты хочешь получить известность. Тут есть три пути: либо ты делаешь ставку на свои таланты и пытаешься завоевать признание в какой-то профессиональной области; либо ищешь незанятую или малонаселённую звездными специалистами нишу интересов, в которой проще конкурировать; либо придумываешь оригинальное позиционирование в традиционном сегменте. В идеале, если тебе удастся совместить эти три фактора, ты максимально быстро придёшь к успеху, дружок.

3. Определи для себя допустимый масштаб трагедии известности. Хватит ли тебе славы в рамках города или страны, или тебе нужна межпланетная известность. От этого будут зависеть способы и средства, которыми ты будешь прокладывать свой путь через тернии к звёздам.

4. Отличай хайповую известность от персонального бренда. Для первого нужно иметь приличный смартфон со скоростным интернетом, отсутствие принципов и страха, всё остальное – опционально. Для второго нужно иметь какой-нибудь талант, профессиональный опыт и стратегию собственного развития хотя бы на пару-тройку лет.

5. Если ты дочитал до пятого пункта, призадумался и всё-таки решил испытать на себе закон причинно-следственной связи, то вот тебе 8 полезных заповедей персонального брендинга:

– не сотвори себе кумира. Не убивай. Не кради. Не лжесвидетельствуй. Ах, да, это старо как мир, но не теряет свой актуальности;

– знай свою целевую аудиторию, делай клиентам ценностные предложения, качественно решай их проблемы;

– соблюдай добросовестную конкуренцию, помни, что на каждый товар найдется свой покупатель;

– будь оригинальным, но не притворяйся;

– не торопись. Персональный бренд – это «не только лишь» красивые фоточки, стильная одежда и модные тусовки. Это профессионализм, опыт, мастерство и потраченное на всё это время;

– не собирай подписчиков для количества;

– «первый», «самый лучший», «элитный», «эксклюзивный», «престижный», «VIP», «premium» и прочие эпитеты в превосходной степени запрети себе использовать до тех пор, пока не начнешь производить Астон Мартин, ну, или хотя бы пока не создашь что-то действительно стоящее, за чем миллионеры будут выстраиваться в очередь;

– «подлинность», «целостность», «постоянство», «индивидуальность», «уместность», «профессионализм», «качество», «репутация» и «авторитет» – а вот эти слова можешь приклеить на мудборд над своим рабочим местом и повторять как мантру.

Конечно, мир может выдержать ещё не одну Бузову или Кирилла Терёшина, но если в тебе есть хоть капля достоинства и здравого смысла – не надо так! Давай людям настоящие ценности, наноси пользу, причиняй радость.

И помни, никто из людей, оставивших след в истории, не мечтал просто быть известным. А уж скольких из них прокляли ...

Танец как мечта 17 октября 2018

Любовь Полежаева / интервью

Как и любая красивая история, эта история начинается с любви. Любви к танцам. И если вы любите танцевать или только планируете начать танцевать, то она вам непременно понравится. Своей историей открытия студии танцев поделилась Анастасия Баранова – руководитель и тренер студии танцев Nevesomost.



Недавно прошло открытие вашей танцевальной студии. Как появилась идея создать её?
– Идея появилась очень давно, я с детства занимаюсь танцами и всегда мечтала о том, что буду танцевать и моя дальнейшая жизнь будет связана с танцами. Занималась в разных студиях и всё это время хранила идею по созданию собственной.

Какие основные направления преподаете в студии?
– Это pole dance, pole exotic, strip-dance, stretching, body fitness.

По каким критериям выбирали тренеров в свою команду?
– Во-первых, чтобы они были высококвалифицированными. Для меня было важно, чтобы тренер не только хорошо выглядела и красиво танцевала, а была именно первоклассным педагогом, способным научить танцевать.

В вашей сфере высокая конкуренция. Что есть особенного в студии Nevesomost?
– Это не просто танцевальная студия, здесь можно будет снять клип, провести фотосессию, также просто пообщаться, хорошо провести время. Будем устраивать девичники, фотодни на различные тематики, у нас четыре крутых фотозоны и мы сотрудничаем с лучшими фотографами и видеографами в городе.



Существуют ли перспективы роста для ваших клиентов, может быть, конкурсы?
– У меня студия не направлена на то, чтобы развивать спортсменов. Я хочу создать атмосферу комфорта и уюта, чтобы девушки шли на тренировку с радостью и моя студия ассоциировалась только с приятными впечатлениями! Кроме того, я специально набираю небольшие группы, чтобы девочкам было комфортно заниматься, а тренер мог уделить время каждой индивидуально. Это важно.

Как думаете, почему люди выбирают танцы в качестве хобби?
– Танцы, в первую очередь, раскрепощают, когда девушка танцует, она чувствует себя красивой, сексуальной и желанной, она видит, как на неё смотрят, и соответственно преображается. То есть это не просто физические упражнения, а способ выражения себя.

Всех ли можно научить танцевать?
– Конечно. Ко мне приходят девочки и говорят, что у них ничего не получится, что они не гибкие, но стоит научить их базовым движениям, поставить хорошую музыку и они себя чувствуют раскованно и свободно.

У меня есть клиентка, у которой ничего не получалось, она сомневалась в себе и я думала, что оставит танцы. Но она продолжает ходить уже третий год, купила стрипы, поставила дома пилон и, что немаловажно, муж в этом поддерживает. Ей 39 лет, у неё очень преобразилась фигура, и если раньше она не могла носить короткую юбку, то в прошлом году купила кожаные шорты и ходит в них смело на работу. В любом возрасте можно измениться внешне и внутренне и почувствовать гармонию прежде всего с самой собой.



Что бы вы пожелали людям, которые только хотят заняться танцами или совсем юным танцорам?
– Если есть желание, то нужно заниматься, ни на кого не смотреть и никого не стесняться. Если тебе нравится – танцуй в любой ситуации.

Дивный сад: кампус Vitra и его обитатели 17 октября 2018

Полина Патимова / текст


Фабричные корпуса Николаса Гримшоу

В небольшом немецком городе Вайль-на-Рейне, расположенном на самой границе с Францией, уместился заповедник современной архитектуры. Расположен он на территории легендарной мебельной компании Vitra – той самой, что первой выпустила смелые дизайнерские объекты, многие из которых затем превратились в дизайн-иконы: например, мебель Чарльза и Рей Имзов и пластиковый стул Panton chair, получивший имя своего датского автора.



  


Архитектурная коллекция Vitra началась совсем не радостно: в 1981 году случился крупный пожар, в результате которого существенная часть фабричных зданий была уничтожена. Тогда компания приняла решение отстроить свою территорию заново и начала приглашать для этого крупных мировых архитекторов: они начали собирать архитектурную коллекцию. Сначала были построены фабричные корпуса – два новых спроектировал знаменитый британец Николас Гримшоу. Первое его здание появилось через полгода после пожара, а второе спустя пять лет.

Ещё один корпус построил португалец Алвару Сиза в 1986 году – фотографии этой постройки практически невозможно найти. Затем в 1989 году на сцену кампуса вышел Фрэнк Гери – он разработал ещё один фабричный корпус и музей дизайна, стоящие друг напротив друга. Эти объекты сегодня кажутся удивительно пуристскими: здесь ещё нет сложных металлических оболочек и поверхностей с запредельной кривизной, ведь девяностые ещё не наступили, и на компьютерах такие расчёты пока не ведутся! И между тем это абсолютно узнаваемый Гери, хоть и монолитно-белый – это все те же здания-скульптуры, которые вывернуты вовне.


Здания Фрэнка Гери: музей дизайна на первом плане и фабричный корпус – на дальнем

Знаменательным в истории кампуса стал 1993 год. Именно в этот момент в кампусе появилось здание пожарной станции: сразу после случившегося в 1981 году Vitra создала собственную пожарную бригаду. Это здание стало первым реализованным проектом Захи Хадид, которая до этого была архитектором-визионером. Занятно, что именно здание пожарной станции, то есть особенно значимого и символичного объекта для этой территории, досталось будущей суперзвезде.

В этот же год Тадао Андо построил здесь поистине медитативный объект – здание для конференций, окружённое вишнёвыми деревьями. Постройка тоже стала важной отметкой в биографии архитектора – она была первым зданием, которое Андо построил за пределами Японии.


Конференц-холл Тадао Андо

В 1994 появился ещё один фабричный корпус Алвару Сизы, построенный из его традиционного красного кирпича, – этот объект стал очень контекстуальным: с одной стороны, его фасады напоминают о цехах, которые существовали на территории до пожара. С другой – он соседствует с корпусом Николаса Гримшоу и активно взаимодействует с ним с помощью соединяющего их моста-навеса.


Фабричный корпус Алвару Сизы

После здания Сизы интенсивная застройка кампуса остановилась больше, чем на десять лет. Однако нельзя сказать, что с территорией совсем ничего не происходило: в 2000 году коллекция Vitra пополнилась геодезическим куполом Бакминстера Фуллера, который был перевезён из другого места и стал служить залом для приёмов. В 2003 году на территории была собрана одна из бензоколонок архитектора Жана Пруве, которые он разработал для французских дорог в 1950-е – этот объект изначально был придуман как переносная разборная станция, поэтому её переезд в кампус оказался вполне логичным шагом.



Vitra house от бюро Herzog & de Meuron

В 2006 году строительная активность кампуса возобновилась: к проектированию были привлечены два крупных бюро из разных концов Земли – швейцарцы Herzog & de Meuron и японцы SANAA.

Herzog & de Meuron в течение трёх лет разрабатывали Vitra house – пятиэтажное здание для посетителей кампуса, в котором расположен большой шоу-рум, а также мастерская, где можно увидеть процесс производства культовых имзовских кресел. Сложный объём здания состоит из двенадцати модулей, составленных друг на друга, которые имеют обобщённую форму двускатного домика – с помощью такого многократного тиражирования «Дом Vitra» остроумно превращается в супердом. Торцы модулей полностью остеклены, чтобы внутреннее устройство просматривалось с улицы.


Заправочная станция Жана Пруве – одного из самых талантливых конструкторов XX века.
На заднем плане – геодезический купол


SANAA (Sejima and Nishizawa and Associates) проектировали фабричный корпус в южной части кампуса. В отличие от большинства своих коллег, SANAA проектировали новый цех не на месте сгоревшего здания, а вместо того, которое пережило пожар, но устарело и не соответствовало производственным нуждам сегодняшней фабрики.

Руководство Vitra хотело, чтобы цех делился на четыре участка, которые могли бы функционировать автономно друг от друга, но при этом соотносились при необходимости. Бюро предложило использовать не четыре прямоугольные структуры, а одно круглое здание – весьма необычное решение для фабричного цеха. Здание было завершено к 2012 году и стало первым промышленным объектом бюро.


Производственный цех от бюро SANAA

В 2013 появился самый маленький объект кампуса – домик «Диоген», разработанный Ренцо Пиано. Это абсолютно настоящий дом, но в кампусе он, скорее, играет роль дизайн-объекта – прототипа, сделанного перед запуском серийного производства: несмотря на масштабы, в которых работает Пиано и его бюро RPBW (Renzo Piano Building Workshop), компактные жилые ячейки – это тема, которая с юности занимает архитектора. Проект «Диоген» сначала был спроектирован архитектором без определённой цели, в качестве идеи, а затем его заметил Рольф Фельбаум, председатель совета директоров Vitra. Экспериментальный дом поселился на газоне напротив Vitra house – гости кампуса могут побывать в доме и оценить возможности этого компактного объекта, поделившись своими впечатлениями с компанией Vitra.


Дом «Диоген» Ренцо Пиано

Сотрудничество Vitra со швейцарским дуэтом оказалось столь продуктивным, что в 2016 году появился ещё один объект, спроектированный бюро Herzog & de Meuron, – выставочный павильон Vitra Schaudepot, название которого буквально можно перевести как «выставочный склад». В противоположность своему первому шоу-руму в кампусе, этот объект архитекторы сделали абсолютно глухим – в нём нет окон и световых фонарей, только дверной проём. Здание с двускатной крышей снова отсылает к архетипической форме дома, а стены, выложенные из половинок кирпича, перекликаются с кирпичным цехом Алвару Сизы. В этом здании есть ещё один занятный сюжет: оно приподнято на кирпичный подиум из нескольких ступеней – этот постамент организует небольшую площадь перед зданием и выделяет его на фоне блестящих соседей.


Здание Vitra Schaudepot от бюро Herzog & de Meuron

Кампус Vitra – это не только коллекция отдельно стоящих зданий, но и огромная территория со сложной инфраструктурой, ведь здесь соседствуют производство и гостевые потоки. Инфраструктура кампуса периодически пересматривается, и с 1990-х некоторые части кампуса проектирует бюро Алвару Сизы. Паркинги, пешеходные дорожки, променад, который был закончен в 2014 году и напрямую соединил Vitra house,встречающий гостей при въезде на территорию сиконической пожарной станцией Захи Хадид, к которой до появления променада можно было попасть только через территорию производства, – все эти неброские объекты существуют на территории кампуса вполне осмысленно. Променад проходит в том числе мимо кирпичного цеха самого Сизы.


Пожарная станция Захи Хадид

Концерн Vitra за своё почти вековое существование собрал огромную коллекцию объектов, знаменующих определённые вехи проектного мышления. Кампус, расположенный в Вайле-на-Рейне, продолжает эту традицию – это одна из самых ярких в мире архитектурных коллекций, которая постоянно пополняется.

Денис Гольтяпин. Увлечённый жизнью 17 октября 2018

Андрей Васильев / текст
Виктория Брежнева / фото


Стильный подтянутый мужчина входит в клинику «Департамент Сердца», девушка в белом халате передаёт ему папку с какими-то документами и он следует в свой кабинет. Прямо здесь кушетка, письменный стол, стулья – нехитрая мебель для приёма больных, никакого намёка на то, что наш герой здесь главный – нет. Час назад он вышел из фитнес-клуба, перед этим начал утро с чашки ароматного латтэ макиато. Прошлым вечером перед сном он сделал несколько проливов красного чая за чайной доской, а сегодня после работы доктор превратится в фотографа: запланирована портретная съёмка для одного журнала. Находясь в приятной суете перемещений по родному Ставрополю, Денис Гольтяпин задумывается, а не поехать ли в очередной раз в Париж или, например, в Будапешт… Для человека, увлеченного жизнью, нет предела возможностям.



Запах операционной
Все плюшевые медведи моего детства были многократно мною прооперированы. Моя мама – врач-реаниматолог. Я помню своё детство в больнице. Самое большое счастье было, когда мама брала меня с собой на работу. Там было много всего интересного, особенно мне нравились запахи процедурной, операционной, накрахмаленных белых халатов. В ординаторской водился кусковой сахар, которого у нас дома никогда не было, любимое лакомство тех времён. Я любил играть с муляжом женщины по имени Анка, на которой тренировались реаниматологи. Не разбирая туловище, можно было вытащить сердце и лёгкие, открепить руки.

После окончания медакадемии я долгое время был преподавателем кафедры внутренних болезней. До сих пор, когда читаю лекции по краю, обязательно подойдёт какая-нибудь тётка и скажет: «Вы помните, я у вас училась!» Я говорю: «Давайте потише, не будем об этом вспоминать вслух!» (смеётся). Многие мои студенты старше меня или выглядят старше, потому что я преподавал с молодых лет, а они иногда были взрослее.

С тех пор, как ввели ЕГЭ, количество людей, которые стали проникать в академию с плохим образованием стало больше. С этого момента мой интерес к преподаванию стал угасать. К тому времени, я уже преподавал на протяжении пятнадцати лет и нужно было начинать новый виток в жизни.

У меня никогда не было проблем с доходом – «хорошего врача пациент всегда прокормит». Помимо преподавания, я успел поработать медбратом в реанимации, но понял, что это не для меня: слишком стремительно нужно всё делать, а я люблю поразмышлять и принять решение в тишине. Путь к открытию клиники был очень медленным, всё время не хватало ресурсов. Медицина, как бизнес, требует постоянных вложений, чтобы техника была новая и расходный материал не заканчивался, чтобы врачи постоянно обучались, повышали квалификацию. Потому что в медицине, если ты не первый – ты последний!

Прогноз погоды

Однажды, когда я учился в восьмом классе, меня попросили передать какую-то бумагу на радио. Я уже точно не помню всех обстоятельств, но мы встретились с редактором, она обратила внимание на мой голос (у меня с детства была правильная литературная речь и буквально врождённая грамотность) и сразу предложила сделать что-нибудь на радио. Вот так я совершенно случайно, ещё будучи ребёнком, открыл для себя магию радиоэфиров. Я работал сначала в редакции детских программ, потом в литературно-драматической редакции. Помню своих учителей: Людмилу Петровну Колтун и Олега Павловича Даусона. Они не только научили меня писать, размышлять вслух, но и даровали огромный человеческий опыт.

Мне посчастливилось вести первые прямые эфиры во время перестройки. До этого их вообще не было в Союзе.

Всегда большой радостью было читать прогноз погоды, самый главный текст на свете. По большому счёту, радио и слушают ради прогноза погоды (смеётся). Если вы едете в такси и начинается прогноз погоды – таксист автоматически сделает звук громче.

До сих пор из старых архивов запускают наши программы тех лет, иногда мои знакомые говорят, что слышали меня по радио.

В какой-то момент мне показалось, что я ошибся с медициной. Мама меня поддержала: если ты ошибся, давай поедем поступать в МГУ на журналистику. Я собрал свое портфолио и мы поехали. Нас принимал лично декан факультета Ясен Николаевич Засурский. Знаменитый журналист посмотрел мои работы и сказал: «Вы понимаете, что вы уже работаете журналистом, мы вас больше ничему не научим… но если что-то случится, то кормить вас будет не профессия журналиста, а медицина. Попробуйте как-нибудь ещё продержаться годик-другой в мединституте, а уж если не получится – мы вас возьмём без творческого конкурса».

Через год на третьем курсе начались клинические дисциплины, и я понял, что нахожусь на своём месте. Все сомнения развеялись.



Чтобы завтра наступило
У японской девочки, которая родится сегодня, есть все шансы дожить до ста лет. Если мы возьмём десятерых человек в России и спросим, какой у вас уровень сахара, холестерина и какое давление, я гарантирую, что девять из десяти не ответят на этот вопрос. У нас в стране только внезапная смерть близких или знакомых побуждает людей прийти и проверить состояние своего здоровья. Мы чаще отвозим свои автомобили на диагностику, чем посещаем врачей для профилактики. Чтобы завтра наступило, как гласит слоган нашей клиники, нужно проверяться хотя бы один раз в год.

Мы позволяем нашим больным есть жирные продукты и потреблять 360 яиц в год. Мы ограничиваем соль и алкоголь. Особенно вредны для сосудов сахар, пирожные и булочки. Можно смело выпивать до четырёх чашек эспрессо в сутки. Это может обезопасить себя от инсульта и от болезни Альцгеймера. Об этом стало известно благодаря исследованию с участием медицинских сестёр, которое проводилось в течение пяти лет в Америке. Одни регулярно пили кофе, а другие нет. Затем ученые проследили их судьбу в последующие годы жизни. Медсестры и медбратья, которые пили кофе, жили дольше и лучше. Возможно, это справедливо относится и к чаю, ведь активные вещества в этих напитках одинаковые, но такое исследование пока ещё не было проведено официально.

Мелодия чая
Я люблю игру ароматов и вкусов, люблю улавливать то, что меняется в течение короткого периода времени. Настоящий китайский чай подобен музыке: она развивается, но основная мелодия никуда не уходит. И мелодия чая меня очень привлекает, это целая вселенная, в которой можно приятно расслабиться. С этим увлечением никогда не станет скучно – можно бесконечно пробовать новые сорта, экспериментировать с методами заваривания. У меня есть целая коллекция глиняных чайников ручной работы и пиал. Чай точно тебе не изменит, он будет всегда и разным и знакомым одновременно, и очень гармоничным, за исключением некоторых сортов.

Я устраиваю чаепитие за чайной доской один, два раза в день, в основном вечером. Чай, наряду с занятиями в спортзале и фотографией, хорошо снимает напряжение и вдохновляет меня по жизни.

Чистая матрица
У нас в семье всегда были фотоаппараты. Я, сколько себя помню, столько и с камерой в руках. Каждый день я снимаю что-то на камеру телефона, фотографирую глазами – кадр, который ты видишь, – этого уже может быть достаточно, не обязательно его фиксировать с помощью техники. Я очень люблю студийную съёмку, когда можно играть светом, выставляя световой рисунок таким, который необходим. Благодаря фотоискусству взгляд на мир становится более пристальным, бережным, внимательным. Практически на расстоянии вытянутой руки можно найти объект красоты для своей фотографии. Главное – только присмотреться. В фотографии очень важно не стать тем, что в писательстве называется «графоманство». Знаете, сейчас кого ни спроси – каждый фотограф. Я иногда снимаю по просьбе журналов, для разных проектов, но не подписываю фото своим именем. Хочется, чтобы снимки оценивали без привязки к моей персоне.

Я учился в фотошколе у известного педагога Андрея Рогозина. Он настолько божественно знает композицию, что у меня возникло ощущение, будто я сороконожка, у которой заплетаются все сорок ног одновременно. После встречи с Андреем мне пришлось полностью переосмыслить подход к построению кадра, какое-то время даже не брал камеру в руки, боялся, что буду «неправильно» фотографировать (смеётся). Но этот период нужно было просто переждать, забыть всё, чему научился, знание само проявится в нужный миг.

Дорожное новоселье

Путешествия – это праздник новой жизни! Как писал Набоков, «люблю дорожное новоселье». Есть города, которые привлекают тебя вновь и вновь, в моем случае – это Париж, даже не знаю, сколько раз я был там, – двенадцать или пятнадцать? Первые впечатления всегда связаны с туристическими достопримечательностями, а когда ты приезжаешь во второй, в третий раз, тебя встречают друзья, и город предстаёт в совершенно других красках.

Хорошо для меня открылась Германия. Я учился там и подружился с самыми разными людьми. Я всегда очень плохо воспринимал немецкую речь, но однажды в мюнхенском метро я услышал, как маленький мальчик разговаривает с отцом по-немецки. Это была такая певучая ангельская речь, которая полностью изменила моё отношение к немецкому языку. Высокий немецкий (Hochdeutsch) красив и строг.

На днях, в очередной раз споткнувшись о выступающий порог калитки своего дома, я вспомнил своё путешествие в Барселону. Этот чудесный город абсолютно лишён острых углов. Здания не пугают остротой углов, а бордюры прячутся именно в том месте, где человеку нужно пройти. Столица Каталонии – это перчатка, которую ты надеваешь на руку, и она подходит стык в стык.
Бывают и такие места, которые не притягивают снова: так у меня было, например, с Португалией…



Роза ветров
Я живу в Ставрополе не потому, что я нигде не пригодился, а потому что мне нравится сюда возвращаться. Этот город имеет ряд преимуществ. Здесь множество лесных массивов и зелёный центр, хорошая вода и вкусные продукты, маленькие расстояния и неспешный ритм жизни. Когда ты путешествуешь по миру и тебе есть что сравнить друг с другом, родной город воспринимается по-новому. Если бы мы могли на выходные слетать на выставку или на концерт в Москву за двадцать евро, многие бы не обвиняли Ставрополь в отсутствии культурной жизни. Хотя я без труда нахожу для себя здесь интересный досуг, люблю ходить в театры, кино и художественные галереи, на концерты местных музыкантов.

С медицинской точки зрения Ставрополь привлекателен для проживания благодаря своей розе ветров. Вирусы и опасные бактерии не задерживаются в воздушных массах. Однако сердечно-сосудистые заболевания здесь протекают жёстче из-за высотного расположения.

Спустя 7 лет…
Я мыслю семилетними отрезками. Думаю, что по-прежнему буду врачевать. У меня будет больше времени на путешествия и фотографию. Хотелось бы меньше заниматься лечебной работой, ведь как ни крути, эмоциональное выгорание в нашей профессии – частая проблема.

В далёкой перспективе мне бы хотелось жить в тёплой стране у моря. Там я буду много читать, гулять с собаками, смотреть кино, ходить в оперу, фотографировать и, конечно же, пить чай за чайной доской.

500 километров через Сербию 16 октября 2018

Евгений Уклеев /текст



Сербия – осколок бывшей Югославии, не самое популярное направление у русских туристов.
Не многие решаются на полноценный визит сюда, хотя это одно из тех мест, где русских действительно любят без всяких оговорок. Белград – столица Сербии, тёплый и душевный. Это настоящий большой европейский город с неприступной крепостью на холме, богатой архитектурой, пешеходными улочками, зелеными парками и многочисленными барами и ресторанами. Город довольно ухоженный и явно удобный для жизни. А протекающие через центр и сливающиеся воедино крупные реки Дунай и Сава делают Белград ещё живописнее.


Для нас посещение Сербии было важной частью автомобильного путешествия через 9 европейских стран. Но оно могло и не состояться. В Евросоюз наша команда въезжала из Турции. Пересечение Турецко-Болгарской границы далось неожиданно сложно. Сначала тотальный досмотр машины с рентгеном на турецкой стороне. Пограничники вскрывали даже шоколадки. Маршрут на автомобиле из России через Грузию и Турцию в Европу показался им очень подозрительным. Потом несколько часов в очереди перед болгарским КПП. Местные водители, маявшиеся по соседству, объясняли задержку так: «Софья с проверкой приехала». Я не сразу понял, что выражение «Софья приехала» означало проверку из столицы. Проверка была антикоррупционная. И результативная. Несколько таможенников покинули свой пост в наручниках. В целом мы провели на границе в общей сложности более 7 часов. Следующей страной после Болгарии должна была стать Сербия. Сербия не является частью Шенгенской зоны. Поэтому предстояло покинуть Евросоюз, пересечь Сербию и вновь въехать в Европу уже в Венгрии. Перспектива провести на границах ещё дважды по 7 часов не очень радовала. Был даже разработан альтернативный маршрут – через Румынию, чтобы не пересекать границы. Но он оказался значительно длиннее. Да и Сербию очень хотелось посмотреть. Помолившись в храме Александра Невского в центре Софии, отправились в Белград.



Граница между Болгарией и Сербией напомнила пост между Ставропольским краем и Карачаево-Черкесией. Даже попроще, наверное. Будка с пограничником с одной стороны. И ещё одна будка с пограничником с другой. Даже из машины выходить не нужно. Маршрут явно не особо популярный. Кроме нас других машин на границе не было. Наш автомобиль также никакого интереса у таможни не вызвал. На всё про всё ушло минут десять. С сербской стороны дорога стала узкой и извилистой. Многочисленные деревни сокращали скорость. Живописные холмы были покрыты лесом и полями вперемежку. Домики напоминали картинки из рассказов про запорожских казаков. Беленые. С небольшими окнами. Очень скоро дорога пошла устойчиво вверх, и холмы сменились настоящими скалистыми горами. Это были Родопы. Местами не покидало ощущение, что едешь по ущелью где-нибудь в Кабардино-Балкарии. Отвесные скалы, быстрая речка слева по борту, повороты один за одним. Родопы – не Кавказ, конечно, но высоты в 2 000 метров над уровнем моря – не редкость.

После перевала узкая дорога превратилась в четырехполосное шоссе. Деревни остались позади. Скорость существенно возросла и буквально через пару часов мы въехали в Белград. Сербия южнее Белграда оказалась довольно гористой и живописной страной. Никакой особой разрухи, вызванной развалом Югославии, бомбардировками НАТО и многолетним кризисом, мы не заметили. Белград же вообще сразу произвел приятное впечатление чистыми отремонтированными дорогами, красивыми современными трамваями и троллейбусами, широкими улицами.



Жить мы планировали в центре. В отеле, оборудованном на борту теплохода, пришвартованного к набережной Дуная. Поселились. Персонал отеля, узнав, что мы из России, начинал медленно проговаривать слова на сербском. Наверное они думали, что так нам будет понятнее. Почему-то они нас понимали. А мы их – нет. Вечерело. Река плавно несла свои воды. Вокруг плавали утки и плескалась рыба. Отель оказался настолько необычным и располагался в таком живописном месте, что мы не захотели никуда идти. Поужинали в соседнем ресторане и гуляли по набережной, пока хватало сил. В номере вся стена была стеклянной. От края до края. От пола, расположенного в полуметре от уровня воды, до потолка. Красоту, которая ожидала нас утром, просто невозможно описать. Все те же зеркально тихие воды, дымка, тишина и яркое, но не горячее ещё утреннее солнце. Завтракали на верхней палубе теплохода, любуясь цветами и окрестными видами. Из отеля не хотелось уходить до последнего. Тем не менее на осмотр города оставалось всего полдня. Пришлось поторопиться.



Белградская крепость стала первым пунктом. Воздвигнута она, как и полагается крепости, на холме у места слияния рек Сава и Дунай. Виды с крепостных стен открываются шикарные. Укреплениям на этом месте уже более 2 300 лет. Маршрут с юга на северо-запад был стратегически важным. И каждое государство, имевшее здесь интересы, старалось его контролировать. Сначала кельты. Потом римляне. Потом Византия, османы и так далее. За многие века своей истории цитадель выдержала 115 сражений. И 44 раза была разрушена и воздвигнута заново. Сейчас она выглядит очень монументально и неприступно. Лучшие панорамные фото на город и Дунай получатся именно с крепостных стен. Внутри же расположены парк, пара церквей, несколько музеев, институт сохранения памятников и даже обсерватория. В общем, погуляв здесь, быстро понимаешь, что Белград, располагавшийся в древности на территории крепости, всегда был вообще не мал.

Пешеходная улица Кнез Михайлова начинается прямо от крепостного парка и многим напоминает наш Арбат. Такие же красивые особняки 19-го века, обилие магазинов, кафе и ресторанов с обязательными летними верандами. Это лучшее место для покупки сувениров и шоппинга. Знающие люди советуют приглядеться к бутикам местных марок. Качественно и цены гуманные. Улица выходит на центральную площадь города – площадь Республики с монументом князю Михаилу в центре.

Есть в Белграде и свой Монмартр – это район Скадарлия. Здесь жили и творили практически все художники и музыканты Сербии. Район был плотно заселен богемой и нуворишами. Сегодня же здесь царство ресторанов и настенной живописи. На обед рекомендуются плескавица или чевапчичи с картофелем (сделанные из мясного фарша популярные балканские блюда), местное вино или пиво, которые, кстати, отличного качества. Порции, как правило, очень большие. Для прогулки обязательна удобная обувь. Центр обширный, много брусчатки.



Следующим пунктом был Храм Святого Саввы – один из самых больших православных храмов в мире. Храм начали строить в 1894 году с перерывами на войны. В 2004 году совершилось официальное открытие. На данный момент ведутся внутренние отделочные работы. То есть строительство ещё не завершено.

Дорога к храму пролегала через правительственный квартал. Там располагается здание министерства обороны, которому досталось больше всего во время бомбардировок НАТО. Разрушенные здания не стали разбирать. Оставили на память.



Недалеко от Храма Святого Саввы расположен музей Николы Теслы – самого известного югослава в истории. Тесла считал себя именно югославом и поддерживал идею великой единой Югославии. В музей мы, правда, не попали. Устали. Да и впереди нас ждал совсем не близкий путь к месту следующей ночевки – в Будапешт.

Северная часть Сербии равнинная. Дороги платные и скоростные. Тут и там встречаются заправки российских брендов, что греет душу. Через 2 часа мы прибыли на границу с Венгрией, которую прошли, практически не останавливаясь. 500 километров по Сербии были позади. Остались приятные воспоминания и ощущение, что нужно было выделить ещё хотя бы 1 день на Белград. А это значит, что мы туда ещё обязательно вернемся!

Правнуки Прометея 16 октября 2018

Вадим Храбрых / текст

Классик утверждал, что «все работы хороши». Действительно, каждый день мы сталкиваемся
с самыми разными людьми. Нас учат, лечат, возят, кормят, одевают, стригут, рассказывают о событиях и развлекают. Какие-то профессии давно стали настолько привычными, что мы даже не обращаем на них внимания. А есть и диковинные, такие, о которых мы и слыхом не слыхивали, – о них и пойдёт речь в этой рубрике...




В первобытные времена огонь ценился дороже золота. Случайно добытый, он согревал жилище и отпугивал диких зверей. Благодаря огню люди могли лакомиться горячей пищей. Следить за костром, не давая ему погаснуть, было почётной обязанностью. Лишившихся огня ждали если не смерть, то очень серьёзные проблемы. Разжечь животворное пламя заново было нечем.

К счастью, в наши дни погасший огонь – не катастрофа. Чтобы вернуть его, достаточно чиркнуть спичкой. Фрр-р-р... и готово. Правда, усилий и труда ради этого самого «фрр-р-р» приходится приложить немало.

Фабрики ежедневно отгружают потребителям тысячи и тысячи спичечных коробков. Множество самых разных специалистов вовлечены в увлекательный производственный процесс. Количество операций, которые предстоит претерпеть обычному сосновому полену на пути к уютной коробочке с яркой этикеткой, огромно.

Дерево пилят, режут, пропитывают различными химическими составами – о, не ковыряйтесь спичками в зубах, ибо чревато! – таскают на ленте транспортёра из одного цеха в другой. Но все эти манипуляции – только подготовительные.

Чтобы из сосновой щепочки получилась всамделишная спичка, она обязательно должна попасть в руки осеривателя.

Несмотря на смешное название, профессия эта никак не связана с товарами гигиены, медицинскими анализами и удобрением сельскохозяйственных угодий. Задача осеривателя – снабдить спичечную заготовку головкой, которая и выполняет самую ответственную работу в разжигании огня. К осеривателю ведут все дороги на фабрике. Без него труды остальных рабочих просто не имеют смысла. Он – подлинная «звезда» спичечного производства, его центр, его сердце. «Звёздность» эта не есть результат особых талантов или долгой кропотливой учёбы. Золотые медали и дипломы престижных вузов – не обязательны. Это просто данность. Подобно героическому эпосу, навыки осеривания передаются прямо на месте, из уст в уста, из рук в руки, от поколения к поколению. И хотя в современных спичечных головках вместо серы используется бертолетова соль, гордое и ко многому обязывающее имя древнего ремесла непреходяще.



Осериватель – маг и чародей. Еще не так давно всю магию ему приходилось творить вручную. Творить прямо посреди зловонных и зловредных химических испарений, теряя драгоценное здоровье, а с ним и магические навыки. К счастью, прогресс пришел на помощь мастерам спичечных искусств, дав им респираторы, вытяжку и замечательный станок. Чтобы чудесное превращение хрупкой тонкой палочки в Её Величество спичку могло свершиться, заготовки вставляют в специальную матрицу – стальную ленту со множеством отверстий. Осериватель нажимает кнопку – лента начинает перематываться с барабана на барабан, по пути окуная заготовки в поддон с зажигательной смесью. Всего мгновение – и главная миссия осеривателя выполнена. Рождение новой спички состоялось. Дальше её ждёт сушка, упаковка и дорога в магазин. И так день за днём. Крутятся бобины, медленно ползёт матрица, пристально наблюдают за процессом внимательные глаза осеривателя.... Грустные глаза доброго волшебника. Он – реалист. Ему доподлинно известно, что в огромном, кипящем, вечно спешащем мире он – не более, чем песчинка. Однако если, читая эту статью, вы отвлеклись и взбурливший чайник залил конфорку, вас не убьют, как убивали не уследивших за огнём первобытные жители пещер. Вам, в отличие от них, повезло. Просто потому, что на свете есть осериватели и благодаря им – спички.